19 сентября 2018МостыNEMOSKVA
23290
Preview_cover_pictureЧто нужно русскому искусству, чтобы быть услышанным в мире? Preview_cover_pictureNEMOSKVA. Заметки по дороге Preview_cover_pictureСаймон Шейх. «Локальное и глобальное: как живет художественное сообщество сегодня?» Preview_cover_pictureМарина Фокидис. «Connecting... Connecting... Connected! Что соединяет искусство? Практические советы» Preview_cover_pictureЯра Бубнова. «Искусство для XXI века — путеводитель и полезные советы» Preview_cover_pictureЭлиза Р. Линн и Леннарт Вольф. «Современное искусство: окно в постоянно меняющийся мир» Preview_cover_pictureСофия Викторино. «Искусство, культура и сотрудничество на практике» Preview_cover_pictureДитер Рулстрате. «Почему нам нужно искусство? Почему мы нужны искусству?» Preview_cover_pictureКосмин Костинас. «Последние тренды в public art: все ради публики?» Preview_cover_pictureМоника Шевчик. «Роль современного искусства на быстроразвивающихся территориях» Preview_cover_pictureПутешествие как искусство и vice versa (Разговор в одном купе) Preview_cover_pictureКристиана Пол. «Цифровое искусство на пороге традиционного музея — материалы, медиация, модели»
Смотреть все материалы

NEMOSKVA. Заметки по дороге

Как регионам сохранить культурную специфику, не теряя связи с глобальным? Куратор Анна Ильченко о своих впечатлениях от дальней ветки Транссиба

текст: Анна Ильченко
Detailed_picture 

В проекте NEMOSKVA принимала участие и московский куратор из фонда V-A-C Анна Ильченко. Специально для Кольты она поделилась впечатлениями от поездки.

Напоминаем, что лекционный цикл проекта NEMOSKVA был подготовлен при поддержке представительства ЕС в России.


В августе этого года мне неожиданно предложили принять участие в проекте NEMOSKVA, посвященном межрегиональному взаимодействию в области современного искусства. В ходе проекта группа деятелей культуры отправлялась на две недели в исследовательскую поездку, в том числе по Восточной Сибири и Дальнему Востоку. Это далеко не первая попытка формирования общей картины развития художественной среды в каждом из остановочных пунктов Транссибирской магистрали и, очевидно, не последняя. Тем не менее речь пойдет не о достоинствах или недостатках этой инициативы, о которой многие уже имели возможность высказаться. Кроме того, хотелось бы подчеркнуть, что этот текст посвящен общим впечатлениям и размышлениям о современном положении культуры в России и не претендует на исчерпывающий анализ.

Очевидно, что есть насущная необходимость понять, как устроены современные формы культурной экспансии, как выглядит ее связь с социоэкономическими процессами, влияющими на развитие регионов, что неизбежно приводит нас к взаимоотношениям между субъектами «метрополии» и «доминиона». Специальный интерес представляют существующие механизмы культурной и национальной самоидентификации, степень проявления в них локальных идентичностей, особенно исходя из обширного наследия самоколонизации, советизации и последствий постсоветских трансформаций. С каким самосознанием мы сталкиваемся на местах? Какова его связь с общей историей страны и глобальным контекстом? И, наконец, должно ли существовать единое культурное поле или это только лишит национальное наследие его многообразия?

Первая остановка на финальном отрезке Транссиба была в одном из важнейших экономических и научно-исследовательских центров Восточной Сибири — Иркутске. Иркутская область, как и Республика Бурятия, несмотря на богатые природные ресурсы, считается регионом депрессивным: здесь высокий уровень безработицы, инвестиционный интерес к машиностроительной промышленности снизился, для региона характерны общее падение доходов населения, плохая медицина, плохие условия жизни, алкоголизация, высокий процент дотаций из федерального бюджета. После кризиса 2008 года город с его богатой историей первооткрывателей, политических ссыльных и деревянного зодчества инициировал проект по созданию туристско-рекреационной зоны, получившей название «Иркутская слобода». Местные власти и инвесторы отреагировали на запросы населения о необходимости нового общественного пространства: нужно было улучшить качество жизни и поддержать потребительскую активность.

Реновация так называемого 130-го квартала изначально предполагала проект публичного пространства с сохранением исторически значимых деревянных построек XIX века и их реставрацией [1]. Эти работы планировалось завершить к празднованию 350-летия города, но, как часто происходит в таких ситуациях, уже на этапе перехода к строительству идеи архитекторов разошлись с представлениями собственников земельных участков. Историческая реконструкция областного центра проиграла в конкуренции с коммерческой эффективностью. Авторов оригинального проекта исключили из общего процесса, в проект внесли существенные архитектурные изменения. Запланированный амфитеатр, который должен был появиться на кровле подземного торгового центра и соединить площадь перед Музыкальным театром имени Н.М. Загурского и пешеходную зону квартала, заменили на наземную постройку ТЦ, сделав ее главной доминантой общего городского ландшафта. Но территория, прилегающая к кварталу, спустя семь лет выглядит еще более бесхозной и заброшенной. Несмотря на это, проект реновации по-прежнему считается успешным примером «взаимодействии бизнеса, власти и исследователей-урбанистов», который сделал «фоновую деревянную историческую застройку привлекательной для инвесторов», могущих ее спасти от систематического уничтожения.

Сегодня новодел и китч разрушаются под тяжестью рекламных вывесок, и благоустроенная «Иркутская слобода» превращается в очередную потемкинскую деревню, символический и экономический капитал которой довольно сомнителен с точки зрения развития городской среды и локального туризма. К горькому сожалению, ситуация 130-го квартала свидетельствует в пользу того, что история сегодня приобретает сугубо прикладной характер. Подлинность приносится в жертву сиюминутным и короткодействующим девелоперским решениям. Сохранение и поддержание городского наследия замещаются вульгаризацией прошлого и созданием исторического суррогата.

Подобная эксплуатация локальности в сфере туризма сопряжена и с мифологизацией различных эпизодов истории, как это видно по топонимике многих сибирских городов, тесно связанной, в частности, с судьбами декабристов. В советское время память о декабристах была основана на представлении о них как о предшественниках революционного движения. Сегодня их воспринимают как представителей подлинного золотого века русской культуры, эталон нравственности, мучеников в борьбе за свободу России, то есть в целом эти идеи коррелируют с общим призывом различных государственных деятелей к духовному возрождению.

Следующей остановкой на пути была столица Республики Бурятия Улан-Удэ. Этот действительно тяжелый регион (серьезных финансовых вложений не было с 1960-х — 1970-х годов) десятилетиями не может выйти из упадочного состояния. Высокий уровень безработицы, который особенно характерен для сельскохозяйственного сектора, вынуждает население перебираться ближе к городам. Больше половины регионального бюджета восполняется за счет федеральных дотаций. В городах один за другим вымирают старые промышленные предприятия, а новый, современный, бизнес формируется очень медленно. Перспективы экономического, культурного и духовного развития республики по-прежнему связывают с рекреационными зонами озера Байкал. Тематизация природного наследия и угроза экологической катастрофы — общее место для многих современных арт-проектов этого региона.

Если продолжить разговор о связях между общероссийской и локальной историей, вопросы культурной и национальной самоидентификации наиболее остро стоят именно в таких республиках, как Бурятия. Отмена в 1960-е годы преподавания языков коренных народов привела к утрате или даже забвению многих локальных традиций и обычаев, восстановление и популяризация которых сегодня становятся одним из приоритетов культурной политики региона. Кроме того, в связи с недавно принятыми поправками к федеральному закону «Об образовании» изучение языка национальной республики становится добровольным, что только увеличивает риск «утраты языкового своеобразия».

Вместе с тем межнациональные отношения на территории культуры все еще зиждутся на наследии советского прошлого с его идеей дружбы народов и толерантности, и сегодня развитие национальных культур носит, скорее, декоративный характер и нуждается в новой системе координат и инфраструктуре, отвечающей в том числе внутренним запросам «быть другим».

Так что же способна сделать существующая система современного искусства в регионах, которые оказались на периферии экономического благосостояния? С одной стороны, она может продолжить осуществлять «набеги» на территории, выбирая лучшее и увозя это в «метрополию». С другой стороны, после успеха многих биеннале в регионах можно было бы предположить, что подобный проект может потенциально стать системообразующим, создавая и выравнивая баланс между локальными и общероссийскими интересами и глобальным контекстом. При этом у каждого города и у каждого региона свои особенности. Одни борются за сохранение культурной самобытности и увеличение масштабов ее видимости в публичном поле. Другие приспосабливаются к существующей идеологии. Биеннале же не только создает усредненное представление об искусстве, но и может оказаться не в состоянии решить существующий инфраструктурный кризис в сфере культуры.

Очевидно, что без общей поддержки как местных, так и федеральных властей события такого масштаба просто не могут возникнуть и сохранять устойчивое развитие. Кроме того, другая, не менее острая, проблема заключается в практически полном отсутствии образовательной системы на местах, способной подготовить необходимый для таких проектов человеческий ресурс. Но, впрочем, возможно, с этого и надо начинать.


[1] Подробнее о проекте — здесь и здесь.

Комментарии