Приращение аппендикса

Мне думается, что разговор о книгах «НОСа» этого года нужно начинать со слов о Кирилле Кобрине. Не только о его остроумной, глубокой и тонкой книге, вошедшей в шорт-лист; о ее достоинствах и о главном герое, Холмсе, как об «образцовом человеке эпохи модерна» (цитирую члена жюри Татьяну Венедиктову) на самих дебатах было сказано немало. Не сказано, на мой взгляд, главное. Возможность и контекст разговора о новом — именно то, что отличает «НОС» от всех прочих российских литературных премий, то, что с таким скрипом в последние годы дается жюри, то, о чем мы спорим по завершении каждой церемонии за рюмкой и потом еще несколько дней доспориваем в Фейсбуке; так вот, этот самый вектор разговора о новом в словесности обеспечен премии «НОС» тем самым первым составом жюри и экспертов, в котором блистали Кирилл Кобрин, Марк Липовецкий, Алексей Левинсон, Елена Фанайлова, Дмитрий Кузьмин, Андрей Левкин. «НОС», каким мы его знаем и любим, пусть и со всеми своими нынешними бедами, — такое же дитя Кирилла Кобрина, как и книга «Шерлок Холмс и рождение современности. Деньги, девушки, денди викторианской эпохи», и если бы жюри в финале наградило ее, я испытала бы примерно то же, что испытываешь, глядя на хорошо воспитанных детей, которые искренне чтят своих родителей. Не говорю уже о том, что такая победа, может быть, сделала бы кобринского «Холмса» чуть-чуть более известным и еще кто-то, узнав о нем, стал бы с сегодняшнего дня на одну хорошую книгу счастливее — как я счастливее ровно на эту книгу уже целый год. Словом, такое решение было бы, по-моему, профессионально нестыдным и по-человечески оправданным. И то сказать: разве каждый день в нашей жизни происходят вещи заведомо нестыдные и по-человечески правильные?

© НОС

У жюри «НОСа-2016» была возможность сделать еще один по-человечески красивый жест — и тогда в лауреаты вышел бы Сергей Кузнецов со своим «Калейдоскопом». Здесь не место писать об этом романе подробно, но, кажется, самое место сказать, что это очень важный русский роман, что его должно прочесть как можно больше людей и что именно для того, чтобы делать известными такие романы, в нашей стране существуют целых две премии — «Большая книга» и «Русский Букер». В этом году эксперты одной и жюри другой оказались настолько недальновидными — да что там, настолько трусливыми, — что книга Кузнецова не попала даже в короткие списки «Букера» и «БК». Увы, это самая недооцененная, точнее, недонагражденная книга нынешнего сезона, и здесь «НОС» мог бы несколько исправить перекос. Да, «Калейдоскоп» — не совсем та книга, которую «НОС», будь он верен своей идеологии, должен награждать; да, исправлять чужие промахи — не задача этой или какой угодно другой судейской команды. Но ведь я сейчас исключительно в сослагательном наклонении и только о человеческом, совсем человеческом.

© НОС

Если же ограничиться профессиональным, то здесь все просто: идеальным претендентом на премию за новую словесность по итогам прошлого года была единственная книга шорт-листа — «Аппендикс» Александры Петровой. Именно это и сказал своим голосованием зал, в котором — так уж на «НОСе» повелось в последние годы — хороший вкус и филологический слух присутствуют в более концентрированном виде, чем в жюри. Собственно, это расхождение между голосованием публики и кругом фаворитов жюри (в этот круг книга Александры Петровой не входила ни единой минуты) и стало главным сюжетом вечера. Социальным, подчеркну, сюжетом, раз уж мы говорим о премии, для которой остро переживаемая социальность и эстетическая новизна по умолчанию не существуют друг без друга. Предлагаю всем неравнодушным подумать об этом премиальном казусе как об инверсии социальных ролей «авторитетная говорящая голова» / «неразумный потребитель информации по ту сторону экрана, обложки или рампы». Если честно, мало какой сюжет нашей жизни сегодня так актуален, как этот.

Понравился материал? Помоги сайту!