«В документе сказано, что белые люди пришли с миром», — произнесет в самом начале фильма один из жителей только что ставшего независимым Южного Судана. Ближе к финалу уже другой суданец в душераздирающей сцене продемонстрирует, что документам в этом мире верить не стоит, — один росчерк его пера переведет 600 гектаров племенной земли в распоряжение одной американской фирмы. Саупер говорит, что на примере десятилетиями страдавшего от гражданских войн Судана хотел исследовать феномен постколониализма. Что ж, его кино показывает с жуткой убедительностью — «пост-» тут говорить рано; колониальная эпоха продолжается, а войны британцев и французов за влияние сменила конкуренция американских и китайских бизнесменов, которой не мешают ни продажные местные политики, ни танки мусульманского севера на границе. Тут логичен вопрос: делает ли Саупер то же самое, что и добронамеренные техасские активисты, приехавшие в зону гуманитарного бедствия, чтобы учить аборигенов носить носки и верить слову Божьему, — не эксплуатирует ли тех, чьим страданиям не сопереживает? Но нет, к австрийцу здесь не придерешься — он летает над Суданом на самодельном жестяном самолетике, спускаясь на землю, будто пришелец с другой планеты, оставаясь отчужденным всегда. Натурализм становится импрессионизмом, а все происходящее на экране тем правдивее, чем абсурднее. В итоге самым точным отображением горестной суданской ситуации получается явно постановочная сцена, в которой китайские сотрудники нефтяной вышки под кадры из «Стар Трека» и «Звездных войн» на ноутбуках сравнивают свое пришествие в Африку с колонизацией других планет: «Лучше бы, конечно, здесь никто не жил. Но что поделать».
