Украина. Победа Майдана еще не произошла, но произойдет совсем скоро. В Умани с постамента уже сбрасывают памятник Ленину. Раздается национальный гимн, учительница в вышиванке хорошо поставленным голосом читает детям отрывок из «Гайдамаков» Тараса Шевченко («Гомонiла Україна, // Довго гомонiла, // Довго, довго кров степами // Текла-червонiла»), а девочка с лентами в волосах поет песню про любовь к родному краю. Вспоминают подвиги Ивана Гонты и Максима Железняка. Но это только часть общей картины. Совсем рядом — могила рабби Нахмана из Брацлава, место паломничества брацлавских хасидов. Каждый год тысячи верующих стекаются в Умань, чтобы отметить здесь Рош Ха-Шана. Если встретить праздник на могиле цадика, весь следующий год будет удачным.
Обе эти части тесно переплетены. Нахман из Брацлава завещал похоронить себя на месте еврейской резни, некогда устроенной войсками Ивана Гонты. Современные националисты собираются возвести Гонте памятник, а на берегу реки, где паломники совершают омовения, установили крест. Кто-то недоволен большим количеством надписей на иврите. Кто-то рассказывает, что евреи собрались скупить весь город. В отношениях хасидов и местных националистов чувствуется нервозность.
Несколько в стороне находится городская еврейская община, состоящая преимущественно из десятка стариков. Они всю жизнь прожили в Советском Союзе, знают идиш, не знают иврит и добрым словом вспоминают Сталина.
Казалось бы, все просто. Хасиды — хорошие. Их противники — плохие. Многие национальные герои, если отбросить образы из учебников истории, часто оказываются личностями как минимум противоречивыми. Но, глядя на пейзажи провинциальной Украины, на странную смесь советских и современных ритуалов, на заброшенные еврейские кладбища и только что отстроенные христианские храмы, понимаешь, что все гораздо… сложнее что ли?
За нынешними декорациями прячутся конфликты, существовавшие на этих землях сотни лет, и когда местный националист предполагает, что евреям не нравится установленный на берегу реки крест, поскольку они помнят, «кто распял Христа», не понимаешь, наш он современник или Хмельницкого.
«Дыббук» сложнее, чем простой фельетон об антисемитизме, еще и потому, что Кшиштоф Копчинский не отказывает в связи с божественным никому из своих героев. Христианские службы и молитвы хасидов равно хранят в себе священную тайну, и лица верующих сияют вне зависимости от конфессии. Да и на каждого антисемита всегда отыщется по человеку, решившему защищать еврейское кладбище. Хотя бы потому, что кто-то должен это делать.
