«Октябрь» находится на стыке фикшн и нонфикшн. Это и документальный видеодневник с точной временной привязкой — октябрь 2004 года, и история о том, как три француза познакомились в поезде Варшава — Москва. Манера съемки настолько документальная, что не сразу понимаешь, что это не Пьер и Владимир Леоны, а Бенуа Барном, музыкант, и Жером Мартен, работающий в нефтяном бизнесе. Анекдот понравился бы Жан-Клоду Бьетту: трое французов встречаются в купе поезда, у двоих с собой роман «Идиот» в разных переводах, а третий — его любитель и знаток. Завязывается оживленное обсуждение романа, все трое с нетерпением ждут приезда в Москву, грядущих приключений. Но самое интересное происходит в поезде, а в Москве не происходит ничего. Вместо улиц — тесные гостиничные номера, кажется, еще более неуютные, чем купе поезда, и виды из окна на крыши. В финале возникает щемящее чувство чего-то, что могло быть, но так и не свершилось.
«Октябрь» был подготовкой к «Идиоту». Лейтмотивом фильма служит пассаж из четвертой части романа, в котором Достоевский рассуждает о том, что делать писателю с ординарными героями. Два раза этот пассаж звучит вслух по-французски, и персонажи как будто примеряют его на себя. Третий раз его читает по-русски Наум Клейман, и это как будто становится кульминацией фильма, тем, за чем, собственно, и приехал в Москву герой Леона. Читка — еще один способ дистанцироваться от материала. Она отсылает к идее бесконечного приближения к тексту, репетиций, представленных вместо готового спектакля.
