Кадр из фильма «Перед крахом Монблана»© MIEFFКасание куда лучше наблюдения/видения служит взаимодействию с тем, что мы ощущаем как «дом». «Домашнее» избегает дистанции и всегда отсылает к мануальному — возделыванию, проникновению, сшиванию. Таковы способы обходиться с землей, которые предлагают фильмы международного конкурса: типичный для кино sightseeing сменяется драматичным сближением медиума с фактурой, «осязательность» кино обретает новое измерение. Пленки Даити Саито старятся вместе с геологическими пластами. Разрушающиеся вершины Монблана у Жака Перконта рифмуются с глитчами цифрового изображения. Все для того, чтобы вернуть фильму «тело», сделать кино частью материального мира, а не невесомой перцепцией.
«Соль де Кампинас» Джессики Сары Ринланд сделан иначе, но он о том же: в кадре — человеческие руки, руки археолога. Таинственного субъекта, миссия которого — оберегать следы старения. До того как все найденные объекты попадают в музей, чтобы представиться взгляду, их почесывают, поглаживают, ощупывают. Экспериментальное кино во многих своих итерациях — тот самый археолог, работающий на ощупь, ощупывающий при этом и самого себя. Ведь в касании, в отличие от видения, субъект и объект неразделимы. Из этого легко вывести и важный (скажем, для Перконта) экологический императив: чтобы позаботиться о земле, нужно перестать отделять себя от нее.
