Каждый день

Черный пустой зал гостиничного ресторана освещен желтыми, тусклыми, как в бомбоубежище, лампами. Классический бармен из фильмов — умник-самоучка и циник — стоит на посту за стойкой, нагружая изощренными мэметовскими монологами какого-то хлыща. В зале только двое, муж и жена (Алиса Хазанова); усталая пикировка, разговор, явно продолжающийся изо дня в день, навязчивый ритуал обвинений и оправданий, ставший фундаментом их брака, давно треснувшего — как этот бокал в его руке. Стоит мужу отойти, как собеседник бармена подсаживается за столик к ней с нелепым, таким же узнаваемо-кинематографическим, как все тут, подкатом. Завтра все повторится: и битая посуда, и избитые фразы, и картинный красавец, намекающий на некую связь в другом месте, в другое время, — и послезавтра, и потом.

© Hype Film

Режиссерский дебют Алисы Хазановой тоже случился как будто в другом месте и другой темпоральности, в приятной дали от порочного круга российского кинопроизводства с минкультовскими экспертизами, социально ангажированными — или оптимистическими, «зрительскими» — сценариями все тех же известных нам сценаристов, в мыле обшивающих всю индустрию, с его пятью-шестью «главными» актерами, кочующими из проекта в проект, и ощущением постоянного пересказа той же истории на разные голоса (вспомним недавний каламбур с тремя фильмами одного года, скроенными по лекалам одного и того же сюжета, — «Нелюбовью» Звягинцева, «Близкими» Ксении Зуевой и к/м Антона Сазонова «Тупик»). В «Осколках» все другое, новое. Написанный американским сценаристом на английском, снятый в Нью-Йорке с неизвестными американскими актерами, этот фильм приятно скользит мимо ярлыков. «Новое русское кино», женская волна и т.п. — «Осколки» не очень вписываются ни в один из растиражированных масс-медиа трендов — просто потому, что сделаны не с оглядкой на моды, а по необходимости, идущей от внутреннего импульса. Это кино слишком цельное, слишком герметичное, слишком личное и замкнутое на себе, чтобы попасться в сети каталогизаций и контекстов.

© Hype Film

Впрочем, невзирая на всю свою неописуемую, но уловимую нью-йоркскую ауру и непереводимые ковбойские диалоги (русский язык, увы, непременно превращает Дэвида Мэмета и Гарольда Пинтера в провинциальную инсценировку родного нам Хемингуэя), «Осколки» — во многом совершенно русское кино. Временной тупик, вечное повторение — что оно для американца? Шанс обмануть судьбу и сорвать джек-пот (см. «День сурка» или «Грань будущего»). Для европейца? Наверное, гротескная метафора механики желания, которая ставит знак равенства между страстью и неприятным рекурсивным сновидением, где пробуждение — не выход, а лишь еще одна ступенька вниз, к кошмару (см. «В прошлом году в Мариенбаде»). И только прилежный читатель Платонова знает, что этот душный хоровод стазиса — суть человеческой натуры: время идет только в природе, в человеке же стоит тоска. Может, потому и нет в «Осколках» никакой природы, никакого Нью-Йорка с парками и вывесками, а только стены, коридоры, снова стены, закутки, подсобки темного отеля-корабля, мерно покачивающегося (находка оператора фильма Федора Лясса) в мертвом штиле. Бежать отсюда некуда — только разве выйти покурить на крышу-палубу. А после вновь спускаться в неизбежный зал ресторана, место, где самопроизвольно разбиваются бокалы, а сердца лишь съеживаются от уныния.

© Hype Film

Но и об этой особой тоске фильм Хазановой говорит совсем без акцента, со стерильной интонацией робота-переводчика — и эта оторванность от очевидных национальных тропов и навязанных ими сценариев (желающие услышать, как звучала бы похожая история кризиса отношений на русском, могут еще успеть на «Аритмию») освежает не только «Осколки», но и все наше культурное пространство, внушая надежду на то, что минималистичный интернациональный стиль все-таки возможен в российском кино. «Осколки» действительно говорят на кинематографическом эсперанто, одинаково понятном и здесь, и там, они и не эксплуатируют русский макабр, и не пытаются импортировать в него партию заграничных культтоваров. В этом смысле английское название фильма — «Middleground» — оказывается куда красноречивее: кино Хазановой и есть золотая середина между мыслью и формой, национальным и общечеловеческим, конвенциональным и личным. Здесь заметна удивительная функциональность режиссуры, строго подчиняющей себя задачам сложной драматургии, но прозрачность метода сочетается в «Осколках» с изобретательностью и энигматичностью (тут снова напрашиваются сравнения с методом Хлебникова, где похожие намерения приводят к маловыразительной телекартинке). Отель населен странными постояльцами, в нем, очевидно, происходят странные вещи, но весь этот дозированный триллер лишь оформляет словесную дуэль между Мужем и Женой; явления бесплотных духов, портящих посуду, и выходы эксцентричных персонажей, бросающих странные фразы, — очевидный побочный эффект коллизии между двумя героями: это так контакты искрят. Душный микромир на двоих населяется фантомами, порождениями не мозга, но самой культуры, и, следуя за одним из них, героиня «Осколков» все-таки находит выход в город — тогда как основательно укорененные в материальной реальности слушатели «Валентина Стрыкало» из «Аритмии» обречены пожизненно ворочаться на своих квадратных метрах. С другой стороны, зачем выходить оттуда, куда вернешься — таким же, как был, только пьяным?

Понравился материал? Помоги сайту!