Июльский дождь

Сегодня в Москве начинается Фестиваль кино Финляндии. Открывает его фильм Юхо Куосманена «Самый счастливый день в жизни Олли Мяки», снятая на 16 мм история подготовки финского боксера-легковеса к матчу за звание чемпиона мира в 1962-м (картина получила главный приз в каннском «Особом взгляде»). Василий Корецкий — о том, почему фильм Куосманена (12 апреля он выйдет в российский прокат) — больше чем стилизация и лучше, чем спортивная драма.

Светлые пятна плащей в сумерках, дождь, дачи. Летняя ночь отражается в глади озера. Легкое движение летнего ветра в темной массе листвы. Лес, снова лес, прощание на ночном шоссе. Мокрый июль сменяется холодным августом. Толпы на стадионе, лица и руки белеют в рассеченной тусклыми прожекторами темноте. Камера рыбкой уходит в сторону, под канаты, выпрямляется, снова дрожит, ловя растерянное лицо маленького боксера. Это главный герой фильма, Олли Мяки, реальный персонаж финской спортивной истории — сейчас на этом ринге его трижды отправят в нокдаун, и главный матч в его карьере прекратится через 15 минут после начала.

Впрочем, в фильме Юхо Куосманена профессиональная карьера «булочника» Мяки дана как бы нехотя, «через не могу», как досадная помеха, мешающая развитию основного сюжета. Да так оно и есть — Олли из фильма биться неохота. Он по уши влюблен в соседку Райю и мечтает закончить все это тем же, с чего и начинается кино о нем, — большой сельской свадьбой. Но неумолимая логика серьезного городского мира, больше похожая, впрочем, на нелепое стечение обстоятельств, заставляет Олли биться за титул чемпиона мира с приезжим американцем. Для Олли это первый большой матч, первый раз в профессиональном спорте. Новая роль жмет ему, как тот новый костюм, который его заставляют надеть для рекламной съемки с какой-то чужой красоткой. Маленький, сутулящийся, исподлобья глядящий на сжимающееся вокруг него кольцо из серьезных, деловых людей... когда-то Мяки не пустили на чемпионат в Италию из-за членства в компартии, теперь ему приходится ручкаться с упитанными стариками из высшего общества и позировать перед глупыми камерами документалистов, превращающих его в поп-звезду национального масштаба.

© Aamu Filmcompany

Про «Олли Мяки» вам непременно будут рассказывать всякие восторженные глупости, и фильм правда на это провоцирует. Монохром, 16 мм, машины и костюмы образца 1962-го, да еще и бокс с дождем — так и тянет приплести сюда советскую оттепель, а то и раннего Висконти. Не верьте. Если фильм Куосманена и похож на что-то оттепельное, то разве что на Шпаликова с его тихим трагизмом повседневности. И, конечно, это больше «Рокки», чем «Рокко и его братья», — но в тихом финском исполнении увесистые кирпичи голливудской схемы превращаются в нежную и сдержанную деревенскую прозу, совершенно не злоупотребляющую ни березками-невестушками, ни птичьим гомоном (хотя все это можно найти в финском пейзаже, так милом сердцу главного героя). В общем, «Олли Мяки» — это совершенно особенное кино, не очень-то старающееся быть похожим на старших товарищей и больше озабоченное переживаниями своего героя. Да, 16 мм в мире цифры — это как бы и запрещенный прием, ностальгия гарантирована тут одним только зерном пленки. Но чем еще, кроме как этим маленьким форматом, передать атмосферу маленькой, очень маленькой родины, и березку, и лесок, и девушку в платье из ситца — все те простые вещи, по которым сохнет увезенный в Хельсинки на тренировки малыш Олли? В одном из эпизодов Олли с подружкой гостят в просторной лесной усадьбе; вскоре выясняется, что принимающая их хозяйка — сама лишь гостья в этом забытом настоящими хозяевами доме. В этот момент кажется, что и съемочная группа тут тоже в гостях, на правах бедных родственников приехала поснимать на чью-то дачу; а что может быть удивительнее, чем это слияние изображения и изображающего? Фильм полон маленьких, но точно действующих деталей, постоянно подчеркивающих неуместную сентиментальность героя, из которого все вокруг пытаются сделать боевую машину. Вот Олли покупает дурацкий букет (у знакомого), чтобы как положено встретить американского гостя, вот отмечает качество хлеба в барском ресторане — единственное, что он тут может оценить (по основной профессии Мяки был пекарем, его так и звали — Олли-булочник), вот неловко молчит рядом с людьми из высшего общества, неловко позирует перед фотографом, неуютно ворочается в узкой кровати (ночевать чемпиону приходится в детской своего тренера, на гостиницу спонсорских денег уже не хватило), некстати сбегает в родной городок на выходные. Спортивная драма постепенно превращается в провинциальную элегию, в историю возвращения деревенского парня из городского приключения. Большой спорт вреден. А дома лучше.

Понравился материал? Помоги сайту!