© Christian Trieloff / mojo:picturesЖенщина в халате и штанах идет вдоль берлинских улиц и останавливается на мосту. По телефону она сообщает, что в доме теперь снова спокойно. Мы видим выражение ее лица — и сразу же начинаем сильно сомневаться в этих словах. Кадр обрывается — и начинается история.
Молодая пара, Джессика и Лоренц, переезжает в новую, как немцы говорят, Altbauwohnung (квартира в доме старой застройки с большими окнами и высокими потолками). Казалось бы, идеальное место для счастливой совместной жизни. К тому же соседи очень милы: старушка по имени Хильда даже дарит новоселам статуэтку-ангелочка, только просит вести себя потише — шум в этом доме очень не любят. Когда виолончелистка Джессика получает долгожданное приглашение на важный музыкальный конкурс в Москву, она приступает к ежедневным репетициям. Но дом вместо покоя и уединения начинает доставлять сплошной дискомфорт. Кто-то оставляет кучу фекалий у порога квартиры; Хильда будто подглядывает за жизнью пары из своих окон; раздаются непонятные звонки. Джессика пытается сохранять самообладание, но усиливающиеся противные звуки (скрип от тряпки по стеклу, свист чайника, дребезжание струн виолончели) подсказывают, что надтреснутая гармония скоро окончательно превратится в какофонию. Как только герои заводят котенка, становится сразу понятно, что ему не жить.
Режиссер Якоб М. Эрва, чей фильм «Центр моего мира» был показан в конкурсе последнего ММКФ, заключает почти все действие триллера «Homesick» в стенах одной квартиры, что вызывает ассоциации с «квартирной трилогией» Романа Полански. Из всей программы Дней берлинского кино «Homesick» — наиболее аскетичный фильм: минимум цвета, минимум монтажа, неподвижная камера. Такая экономия средств поначалу кажется необходимым условием для создания клаустрофобии, а позже — средством остранения наблюдателя от охватившей героиню паранойи.
