22 декабря 2014Искусство

В порядке запоздалой самокритики

Андрей Ерофеев об ошибках выставки «Пост-поп-арт»

В Лондоне проходит большая выставка «Пост-поп-арт», один из трех кураторов которой — Андрей Ерофеев. Он не только рассказал COLTA.RU о выставке, но и сурово раскритиковал себя во вводном тексте — уже после того, как была записана экскурсия, — за недостаточную бдительность в работе с такой изменчивой материей, как искусство.

В общую мировую тенденцию «глобализации» многие критики вписывают явление в искусстве, получившее громоздкое название «пост-поп-арт». Пост-поп-артисты переживают выставочный бум — им достаются сегодня лучшие выставочные площадки планеты. Вот и лондонская галерея «Саатчи» предоставила под такой материал — в виде исключения — сразу все свои этажи. Выставка «Пост-поп-арт: Восток встречает Запад», организованная Фондом семьи Цукановых, скрещивает творчество многих ведущих авторов из США, Великобритании, России, Китая и Тайваня. Пока мы — трое кураторов (англичанин Марко Ливингстон, китаец Шанг Цонг Цунг, для удобства представляющийся Джонсоном, и я) — собирали выставку, нам казалось, что мы имеем дело с живой актуальностью.

Но готовая выставка страшно разочаровала. Наверное, не только меня — очень многих зрителей. Сначала думалось, что причина кроется в неудачной экспозиции, на которую явно пожалели денег. Быстро стало понятно, что дело тут — в самом искусстве. Пост-поп-арт оказался неубедительной конструкцией, основанной на политическом прекраснодушии и добровольном конформизме. Такими слабостями не замедлили воспользоваться политические и коммерческие властные «элиты», которые развернули большую часть художественного творчества поп-артовской направленности на обслуживание собственных интересов. Налицо феномен перерождения авангардного искусства, подобный тому, как почти 100 лет назад радикальное новаторство 1910-х годов утонуло в разжиженном модернизме и неоклассицизме 1930-х, откровенно капитулировав перед властью и сдав все ответственные культурные и социальные позиции.

Формируя выставку, мы отступили довольно глубоко в историю для того, чтобы поддержать и усилить убедительность сегодняшнего пласта произведений безусловными новациями 1970-х и показать дальний, мощный разбег современного стиля. Но, пожалуй, в этом и состояла наша кураторская ошибка. Мы не учли, что процесс губительного перерождения может происходить не только в период смены поколений, между отцами и внуками поп-арта, но и в индивидуальном творчестве отдельных личностей. Здесь также напрашивается аналогия с метаморфозой, которую претерпело искусство конструктивистов или футуристов.

Сегодня представляется очевидным, что интеграционистская утопия пост-поп-арта о сближении культур до степени их полного сплавления в единое глобальное целое была в качестве ширмы успешно использована конфронтационными политическими режимами, в первую очередь политическим руководством России.

Пост-поп-арт наследовал от стиля-прародителя экспертно-критическое, пересмешническое отношение к массовой культуре. Но довольно быстро из иронического комментатора, неполиткорректно обрисовывающего реальность, он стал местом пафосного самопроявления окружающей реальности в ее чувственных и эстетических аспектах. Коммерческий продукт, культовый образ, государственная эмблема, которые по правилам кривого зеркала преображались и смешивались в раннем поп-арте, рождая парадоксальные, объясняющие реальность образы, в пост-поп-арте смотрятся по-другому. Они превратились в развлекательные «усилители вкуса» реальности. Родоначальники поп-арта и соц-арта имели задачу изменения общественного устройства своих стран через процессы взаимной интеграции разных систем. Отсюда их идея эклектических смесей (Ленин — «Кока-Кола», Мао как поп-звезда и т.д.) За четверть века эта программа была освоена политтехнологами власти, и теперь самые странные, самые невозможные ранее комбинации (царский орел + красный революционный флаг; доллар + серп и молот) стали инструментами идеологической риторики. Пост-поп-артовские произведения мощнее реклам и агитплакатов, но они не выступают оппонентом рекламы, а находятся в единой потребительской цепочке, и не случайно, что дизайн, мода, декорация активно, почти ничего не меняя, питаются пост-поп-артом, как рыбки-прилипалы — китом. Все эти и многие другие симптомы перерождения остались за рамками рефлексии художников этого направления. Они слишком часто культивируют неадекватность. И — как оказывается — заражают ею в том числе и кураторов.

***