(Аудио)визуальный словарь Андрея Кузькина

Рубрика «Визуальный словарь» посвящена скрытой, но едва ли не самой значительной проблеме российского искусства наших дней. В условиях переизбытка визуального шума и одновременного дефицита информации не так просто найти настолько глубокую «скважину впечатлений», чтобы не утратить интереса к реальности и сформировать собственный оригинальный язык.

Сегодня об источниках своей работы согласился рассказать художник, скульптор, перформер и акционист Андрей Кузькин. Хотя он, кажется, меньше всего стремится опереться на материальное пространство и выстраивает свой словарь не столько на визуальных, сколько на поэтических основаниях.

Одна из редких фотографий, где я со своим отцом (Александром Кузькиным), это примерно 1980 год (мне меньше года). Отца не стало в 1983-м© А. Кузькин

Мои родители — художники, поэтому я как-то сразу знал о существовании искусства, и проблема выбора профессии передо мной тоже не стояла — с детства я рисовал, а потом поступил в тот же институт (Полиграфический), который окончили в свое время мои родители — мама, папа и отчим. Все довольно скучно. Потом работал дизайнером лет пять. Рисовал что-то для себя, в стол.

Домашняя свадьба мамы (Ольги Лозовской) и отчима (Евгения Гора). 1990 год. И мама, и отец, и отчим учились на одном курсе Полиграфического института© А. Кузькин

Вспоминается одна семейная традиция, которая, наверное, как-то повлияла: на Новый год мы с моим отчимом Женей Гором изготавливали из картона и бумаги большого зверя, соответствующего году по китайскому календарю, и украшали им квартиру. Это было несколько раз всего; я помню тигра, дракона, козу и змею.

Мне это очень нравилось — и они были такие большие, на полкомнаты, и как-то подвешивались к потолку… мне тогда было лет шесть-семь.

Возможность искусства как способа высказывания, обращенного к публике, я осознал довольно поздно, лет в 27. Тогда я находился в ужасном психологическом состоянии, и возможность высказываться с помощью искусства спасла меня.

«Вместе». 2010 год. На фотографии на стене — мой отец Александр Кузькин и я. У меня на коленях мой сын — Ося Кузькин© А. Кузькин

Вместе

Вместе мы догадывались
или нам казалось, что на тот момент
было явлением, то есть являлось
несомненной данностью,
что мы знаем тайну
и более ничего не хотим кроме
этого совместного догадывания
в любой момент нашего существования
которое продолжалось постоянно, несмотря
на ощущение утраты и подмены
но возобновлялось вновь и вновь на фоне
смены
времен года
снова и снова.

И еще немного
и мы совсем утратим
всякую материальность
и перейдем в разряд
неощутимых тел
и нам будет подвластно
то о чем раньше и не мечталось
а только грезилось в детстве,
когда мы были совсем детьми
и, выходя вечером из подъезда,
обращали внимание на цвет асфальта
и листьев курчавые цветы.

Пока нас не били по морде, не окунали
головой в унитаз и не начиналось всего этого,
о чем хотелось бы забыть поскорей
но не получается,
и это в дальнейшем накладывало отпечаток
на всю жизнь и делало во многом
невыносимым взаимодействие с говорящими созданиями,
называющими себя людьми.

Именующимися почему-то Петями, Ванями и другими сочетаниями букв,
но при этом не вызывающими ничего,
кроме промелькивания теней вдалеке и страха удариться подбородком о лед.
Страха засыпанного за шиворот снега, а позднее соленой крови, текущей из носа в рот.

Вот оно!
Это то, это как, это почему, зачем и для чего я вырос и где.
Вот почему я в состоянии выстрелить убегающему вслед в темноту Ваньку
И потом пнуть, его еще теплого, чтобы шапка соскочила с запотевшего затылка.
И чтобы мать его потом причитала долго
Сидя над тарелкой блинов с киселем в халатике с желтыми цветочками.
За столом покрытым клеенкой
И ватными одеялами на кровати
Ложилась спать, проваливаясь
В пустоту произошедшего,
Не оставляя себе ничего, что могло бы
Хоть сколько-нибудь еще выдавить слезы.

Только это и ничего больше не
сформировало меня как художника.

А. Кузькин. 2009

Понравился материал? Помоги сайту!