Сцена из спектакля «Вишневый сад»© Жанна ЗарецкаяРоссийский театр в обеих столицах в этом сезоне ощутимо изменился — прежде всего не эстетически, а по форме взаимодействия с реальностью, с обществом. Он осуществил скачок в сторону современности — и в плане ритма, и в плане сути. Яркие творческие команды, работающие в проектном режиме, — как «Группа юбилейного года» в Театре на Таганке (увы, прекратившая существование), как команда Константина Богомолова (думаю, что уход этого режиссера из-под крыши МХТ именно в этом сезоне весьма показателен), как команды Новой сцены Александринского театра и площадки «Скороход» в Петербурге, «Гоголь-центра» и ЦИМа в Москве — замечательным образом выполняют просветительскую функцию, во-первых, и раздвигают границы театра, во-вторых.
Это не может не радовать, потому что исключительно герметичный репертуарный режим жизни российского театра заставлял всерьез опасаться стагнации, особенно в Петербурге. В провинции эта опасность остается и провоцируется еще и тем беспределом, который творят на местах «министры-администраторы»: решение этой проблемы без вмешательства центра, увы, не представляется возможным. В БДТ новым худруком Андреем Могучим заявлена художественная программа «Эпоха просвещения», предполагающая, что театр будет бóльшую часть суток открыт для города и предложит посетителям образовательные программы в оригинальных формах: эта работа уже началась, и она тоже внушает надежды. Сезон в Петербурге прошел без лаборатории «ON.Театр», что ощутимо обеднило городскую театральную афишу в разделе «молодая режиссура», — но вот, к счастью, помещение для команды Милены Авимской найдено, и лаборатория вот-вот начнет работу на Малом проспекте Васильевского острова.
Так или иначе, работа в проектном режиме на данный момент оказывается значительно более перспективной. А противопоставлять проектному существованию я бы стала не формально репертуарный театр, где каждый день меняют декорации, а то, что при этом идет на сцене, не выдерживает конкуренции не только с Европой, но и с качественной отечественной антрепризой. Противопоставлять ему, очевидно, надо авторские театры, где команда единомышленников объединена сильной художественной волей. Таких на всю страну — единицы. Пример такого театра для меня — МДТ Льва Додина, и он в этом сезоне, как и в прошлом, очень порадовал. Тут стоит назвать не только премьерный «Вишневый сад», но и отличный своевременный проект Малого драматического театра «Мы и Они = Мы» — фестиваль эскизов по зарубежным текстам, поднимающим проблему нетерпимости, которая в XXI веке, как мы все видим, только обостряется: все эскизы вошли в репертуар камерной сцены театра и приятно поражают постановочным уровнем и уровнем осмысления проблем. Особенно впечатляет эскиз «Наш класс» по пьесе Тадеуша Слободзянека, активно идущей в Восточной Европе.
1. «Вишневый сад», МДТ — Театр Европы (Санкт-Петербург), режиссер Лев Додин
Чехов, перечитанный Додиным с учетом трагического опыта XX века. Все острые моменты обострены до предела, позволяющего классифицировать спектакль как театр жестокости, в который оказываются погружены и зрители: действие происходит не на подмостках, а в зале, на месте трех снятых первых рядов.
2. «Алиса», БДТ им. Г.А. Товстоногова (Санкт-Петербург), режиссер Андрей Могучий
Великие и Могучий обрели друг друга. Аттракцион с пространством Андрея Могучего и Марии Трегубовой, а также текст, написанный персонально для каждого артиста, погружают корифеев БДТ в абсолютно непривычный для них контекст и обеспечивают и актерам, и публике совершенно новую оптику и небывалый для этого театра уровень творческой и человеческой откровенности.
3. «Карамазовы», МХТ им. Чехова, режиссер Константин Богомолов
Произведение, претендующее на новый стиль русского театра, оказавшийся исключительно актуальным: гламурная форма, которую взрывает изнутри площадной фарс-фарш, в свою очередь, собранный из фольклорных, трэшовых, фейковых эпизодов. В сочетании с текстом классика тот еще «Dostoevsky-trip». Но Бернеса в финале не выдержал даже Сорокин, а жаль.
4. «Лекция о ничто», «театр post» (Санкт-Петербург), режиссер Дмитрий Волкострелов
Одна из ключевых эстетических категорий XX века впервые введена на территорию театра. Текст знаменитой лекции Джона Кейджа актеры из команды режиссера Волкострелова произносят в соответствующей обстановке — зритель (один из 12 — такова пропускная способность спектакля) оказывается перед белым полотном наедине со своей пустотой, с которой вынужден налаживать отношения.
5. «Remote Петербург», совместная постановка Rimini Protokoll и БДТ им. Г.А. Товстоногова
Первый российский проект немецкой группы Rimini Protokoll, хедлайнеров документального театра — в России он пока не вышел за рамки техники «вербатим», а в Европе известен самыми изобретательными формами. Спектакль-хит прошлогоднего Авиньонского фестиваля теперь имеет петербургский эквивалент. Раскрывать его суть — все равно что объяснять фокус.
