Сцена из спектакля «Песнь песней»© Большой театр кукол1. «Песнь песней», Большой театр кукол (Санкт-Петербург), режиссер Руслан Кудашов
Главный режиссер петербургского БТК победил Эймунтаса Някрошюса на его территории прихотливой театральной библеистики и неочевидной сценической метафоры. Кудашовская «Песнь» многим похожа на някрошюсовскую, только лучше.
2. «Камера обскура», Новая сцена Александринского театра (Санкт-Петербург), спектакль Веры Поповой, Александры Ловянниковой и Леши Лобанова
Мне тут подсказывают, что такой тип театра, в котором прозу Набокова разыгрывают художники, выкладывающие на обозрение зрителя сочетания предметных объектов, надо называть «театром предметов». Как ни назови спектакль режиссера Поповой и художников Ловянниковой и Лобанова, это уникальный пример отменного театрального вкуса.
3. «Алиса», БДТ им. Г.А. Товстоногова (Санкт-Петербург), режиссер Андрей Могучий
Спектакль неровный, компромиссный. Его интереснее разбирать не как некий «шедевр» («ах, получилось» или «ой, не состоялось»), а как уникальный пример сотрудничества — актеров «старой школы» и режиссера с оригинальным творческим почерком. Тут у каждого есть своя экологическая ниша и пространство для самовыражения. Никто не изменил себе.
4. «Лекция о ничто», «театр post» (Санкт-Петербург), режиссер Дмитрий Волкострелов
Бескомпромиссный камерный спектакль, почтительно и со всевозможными подготовительными церемониями транслирующий знаменитый текст Джона Кейджа — манифест минимализма, — одновременно работает и ковчегом потерянного рая для рассерженных горожан, тут добреющих в расслабляющей темноте и размышляющих о своем — вечном ли, бренном ли, — и лабораторией, где играют не сюжет, а метод, и немного автошаржем на «большое и доброе дело, которое никто не оценит».
5. «Флейта-позвоночник», Театр имени Ленсовета (Санкт-Петербург), режиссер Максим Диденко
Молодой режиссер в компании студентов петербургской Театральной академии создал причудливый, но отчаянно талантливый опус, соединивший и модную «бродилку», и саркастическое кабаре, и слегка пародийное сценическое «нечто», разом похожее на сценические опыты Малевича, Мейерхольда и «АХЕ». К прискорбию, у театра что-то случилось с фундаментом, и спектакль сошел с репертуара, не успев в нем хоть сколько-то обжиться.
6. «Жизнь за царя», Teatro di Capua (Санкт-Петербург), режиссер Джулиано ди Капуа
Пока все остальные ставили про смену времен года, дождь, ветер, любовь и разлуку, словно бы проживая в сказочной Иллирии, обрусевший итальянец ди Капуа вдруг разразился больным и гневным спектаклем, основанным на текстах народовольцев. О российской политике как страшной, нерубцующейся ране и о наших извечных иллюзиях, похожих на рождественский сон контуженого.
7. «Я люблю тебя, К.М.», Dance Амёба Project, режиссер Сергей Ларионов
Наглый, нарушающий все правила и конвенции опус, оплевывающий как драматические, так и современно-танцевальные святыни. Оммаж то ли Кире Муратовой, то ли играющей одну из ролей актрисе Ксении Митрофановой. Начинается с долгого и монотонного чтения рецензий Зары Абдуллаевой. Восполняет дефицит дерзостной свободы, без которой театр немыслим и которой так не хватало Петербургу в прошедшем сезоне.
