Космос — последний заповедник классической античности. До недавнего времени астрономы твердо следовали правилу: если вы открыли что-нибудь большое и вращающееся в пустоте, назовите его Эпиметеем, Тефией или Кербером, не ошибетесь. И тут что-то в старой проверенной системе сломалось.
После того как в июле зонд New Horizons впервые сфотографировал с близкого расстояния Плутон и его спутники, NASA отправило на утверждение в Международный астрономический союз их карты, где есть регионы Мордор и Ктулху. А также кратеры Вейдера, Скайоукера и Рипли — в честь героев «Звездных войн» и «Чужого».
У астрономов новый бум почти-географических открытий, какого не было с 70-х. Космос снова — оптовый поставщик территорий, требующих дать себе имя: кроме Плутона со спутниками и астероида Цереры, сфотографированных в этом году зондами, это экзопланеты вроде «второй Земли» — их только недавно стали обнаруживать сотнями.
Персонажи стрелялок и кассовой фантастики оказались ничем не хуже героев греческого пандемониума.
В декабре тот же Международный астрономический союз впервые утвердил «человекочитаемые» названия 31 экзопланеты. Ими заменят цифро-буквенные коды вроде PSR 1257+12 c: эта последняя теперь официально называется Полтергейст, а ее ближайший сосед — Драугр («в скандинавской мифологии оживший мертвец, близкий к вампирам», подсказывает Википедия; первые картинки по запросу в Google — скриншоты из шутеров, где эти неприятные существа выскакивают с какой-нибудь секирой из-за угла).
Барьер между «высоким» и «низким» — сто лет как предмет для атак в искусстве; в науке с этим тоже давно пора было что-то сделать. Прямое следствие существования этого барьера — стереотип, что в ученых вырастают хрупкие очкарики со скрипкой, которые по вечерам мастерят себе телескоп после факультатива по древнегреческому, а двоечники потребляют весь этот ужасный-ужасный масскульт, где космические злодеи рубятся на лазерных мечах. И играют в свои ужасные-ужасные стрелялки.
Признать, что персонажи стрелялок и кассовой фантастики ничем не хуже героев греческого пандемониума, чтобы их именами называть разные вещи в небе, значит признать право условных двоечников-и-хулиганов (вроде Мэтта Тейлора, который посадил зонд Rosetta на комету и заодно вытатуировал его на себе) быть образцами для подражания. А двоечникам-и-хулиганам, которые учеными станут потом, это здорово поможет социализироваться — например, не сильно комплексовать по поводу того, что их картина мира не совпадает с представлениями о высоком школьной учительницы литературы.
