13-й Дягилевский фестиваль может стать последним в том виде, в котором мы его знаем. На фоне слухов об отъезде команды Курентзиса нам захотелось сделать слепок с его уникальной атмосферы. Создав опросник по образцу прустовского, мы предложили ответить на семь (или около того) вопросов девятерым участникам только что закончившегося фестиваля.
Над проектом работали: Екатерина Алтынпара, Мария Андрющенко, Анастасия Антоненкова, Денис Великжанин, Елизавета Голева, Анна Катрюк, Раиса Малиновская, Лейла Эйвазова.
© Эдвард Тихонов— Если бы у человечества осталась возможность услышать только одно музыкальное произведение, то что бы вы выбрали и почему?
— Я не знаю. Мне кажется, что музыка в разные моменты времени тебя захватывает совершенно по-разному. Есть музыка, которая невероятно тебя впечатляет. Для меня это, наверное, песенка Гийома де Машо «Богатый любовью» из нашей программы «Tria ex uno». Про фонтан любви (улыбается).
— Святослав Рихтер в своих дневниках описывал образы, возникающие у него при исполнении музыкального произведения. Возникает ли у вас какой-то визуальный ряд, когда вы исполняете музыку?
— Все зависит от того, какую музыку играешь, один ты или с коллегами, какова зона ответственности, которая распространяется в этот момент на тех, с кем ты. Образы — это такая вещь, на которую иногда просто нет времени. Но у меня иногда случается, да. Редко. И это очень абстрактная вещь.
— Что вы будете делать на сцене, если забудете текст произведения?
— Если играешь наизусть, нужно следовать стилю композитора и искать выход. Если играешь по нотам, то нужно срочно искать место, где ты потерялся. Все банально (смеется).
— С каких музыкальных произведений лучше начинать знакомить детей с академической музыкой?
— Я не думаю, что важно начинать, например, с Шопена или Баха. Если человек сам восхищается музыкой Хиндемита и ставит ребенку его музыку, то можно и с этого начать. Самое удивительное, что, как правило, дети современную музыку, где много разных интересных звуков, слушают гораздо внимательнее, чем просто какую-нибудь из симфоний Гайдна. Через современную музыку они начинают понимать, что было в XIX веке и раньше.
— Что вы напеваете, когда остаетесь наедине с собой?
— Все зависит от дня. Если ты учил студентов весь день, то напеваешь Цыбина там, Гобера, всякий флейтовый репертуар. Если что-то в плеере слушал, то бывают поп-песни, почему нет? Это может быть Ariel Pink или Radiohead, Pink Floyd, Depeche Mode... Есть огромное количество мелодичной музыки.
— Для чего нужна музыкальная критика?
— Это очень важная вещь. Критик показывает еще одну точку зрения, что-то, о чем ты не задумывался. Это становится импульсом к новому взаимодействию с текстом, картиной, оперой... любым искусством. И это, мне кажется, основная функция критики.
— Что бы вы сказали Дягилеву, если бы его встретили?
— Чувак, ты крутой.
