Три этих фильма, собранные из разнородных обрезков (это тоже Found Footage) игрового кино, образовательных роликов, любительской съемки и т.п., вместе составляют исчерпывающий портрет кинематографа как гибридной визуальной практики. В какой-то степени они образуют лаканианскую триаду Воображаемое-Символическое-Реальное, в какой-то — отражают традиционные функции кинокамеры: фиксировать объективную реальность, субъективный мир и, что довольно неожиданно, — самое себя.
«Фильм — это…» Дойча — кинокаталог, напоминающий о естественнонаучно-прикладном происхождении кинематографа, в частности, об опытах художника Эдварда Майбриджа и фильмах Люмьеров. Дойч собирает библиотеку найденных образов: полеты, звук, голос, гроза, погоня, смерть, разложение, война, глаз, зрение, феерия, огонь рассортированы по емкостям «Движение и Время», «Свет и Тьма», «Инструмент и Материал», «Зеркало», наконец. Иногда разрозненные экспонаты этой кунсткамеры пытаются вступить друг с другом в нарративное взаимодействие, а камера пробует обратить свой взгляд на себя.
Но полноценный рассказ — и полноценная интроспекция — складывается уже в другом фильме, «Останках» Пьера Леона, где образы, лишенные слова, скользят друг вдоль друга подобно частям речи и синтаксическим структурам при глоссолалии. Смысл этого нарратива все время ускользает от зрителя — вместо высказывания на экране выстраивается жутковатая, сюрреалистическая структура языка (точнее, киноязыка). Кажется, что мы присутствуем на спиритическом сеансе и вызванный нами дух — дух самого кино: сомнамбулы, видящего во сне самого себя.
Эта тягучая, дремотная гармония нарушается экспериментом Мигеля Гомеша: его «Искупление» собрано из любительской хроники — цельной, неразрезанной, нетронутой осмысляющим монтажом. Столкновение с чужой реальностью, не поддающейся интерпретации, могло бы быть тревожным опытом. Но Гомеш впускает в картинку речь. Закадровый голос читает письма воображаемого протагониста, и вторжение языка немедленно вновь структурирует и остраняет изображение (тут фильм невольно полемизирует с Годаром, постоянно демонстрирующим гибкость и чуткость зрительского восприятия, способного распознать осмысленный сигнал даже в лавине того визуального шума, которым забивает свои фильмы режиссер).
