След Бергмана есть и в «Эпифании» колумбийца Оскара Руиса Навии (семь лет назад его «Ловушку для крабов» показывали в Москве на 2morrow, фильм даже получил приз молодых кинокритиков) и шведки Анны Эборн. Картина состоит из трех историй, и первая происходит на холодном шведском острове Форё, на котором жил и работал сам Бергман. Девушка пытается смириться со смертью матери. Главная и неисполнимая мечта ее жизни — вновь увидеться с усопшей. Прозрачный лес, гроза, камин, двое обнимающихся женщин… Навия и Эборн сняли эту часть, использовав предельно выразительный композиционный прием — точную симметрию: люди в кадре находятся прямо в его центре, а природа и интерьер — обрамление.
Во второй истории в колумбийской деревне пожилая женщина проходит ритуал перерождения при помощи дыхательных практик, а затем идет на кладбище положить цветы у могилы матери. Третья история снята в морозной зимней Канаде, где бабушка с внуком играют в снегах, лепят торт и празднуют день рождения сестрички, которая вот-вот появится на свет. Затем показаны домашние роды в надувном бассейне.
Все эти сюжеты объединяет не только общая идея материнства (пусть и преломленного через разные возрастные призмы) и «богоявления» (впрочем, не очень понятно, что именно считают эпифанией авторы — смерть или рождение), но и актриса — роль матери везде играет настоящая мама Оскара Руиса Навии. Вдобавок в фильм вставлены кадры реальной семейной кинохроники из архива Навии.
