© Arctic Urban FestАрхитектор, куратор, художник, генеральный директор проектной группы «8 линий», куратор фестиваля городской культуры «Арт-Овраг» и Международного фестиваля ландшафтных объектов «Архстояние». Эксперт в области комплексного развития городских и природных территорий. Лауреат множества международных премий в области архитектуры и искусства.
Вообще городская культура, как я ее для себя определяю, является свидетельством общности некоторых групп людей — по материальному, социальному, родственному или добрососедскому принципу — и большого числа тех, кто так или иначе принимает ценности активных групп. В этом смысле, на мой взгляд, главным конкурентом городской культуры стала диджитализация всего, что раньше было доступно только при личном участии. Здесь я вижу возможную тему — вызов: что городская культура может противопоставить уходу в экран телефона или планшета? Речь идет о проектах public art, скульптуре, городском акционизме, уличной еде, коммунальных огородах — то есть обо всем, что невозможно представить без физического вовлечения, в том числе о хип-хоп-культуре, тесно связанной с танцем, поэзией, граффити и музыкой.
Исторически точками развития городской культуры были народные праздники или установка памятников на городских площадях — героям, политическим деятелям, эпизодам в истории страны. Советский Союз завоевал лидерство в героической монументальной скульптуре, посвященной драме советского человека во Второй мировой войне. Как и на других концах планеты, все эти памятники относились к официальной идеологии государства и выполнялись в реалистическом ключе. С 50-х во всем мире стала все заметнее проявляться альтернативная городская культура, которая противостояла официальной идеологии. Граффити захватывали целые города, сквоттеры пропагандировали протестную культуру, а Чарльз Робб создал скульптуру перевернутого губернатора Чарльза Ла Троба, выявив абсурд увековечивания бюстов политических деятелей. Контекст городской культуры значительно усложнился, показывая все явственнее, что городское пространство — это место выражения множества разных, порой полярных мнений.
Сейчас городское пространство неотделимо от множественности разных социокультурных практик. Дальнейшее развитие я вижу в синергии городских процессов, в расширении круга участников городской жизни.
Не теряет своей актуальности и вопрос спекулятивности искусства. Рефлексия конкретного художника всегда очень субъективна, а значит, является предметом спекуляции, порождением сущности. Вопрос усталости от накопленного субъективного опыта и сейчас встает в арт-сообществе. Вместе с тем сложно обесценить такое ответвление городской культуры, как городской активизм, так как это непосредственное проявление художника в пространстве города с минимальным бюджетом, а то и без него. Использование найденных материалов (как в арт-объекте «ДЕЛО», созданном группой «ХКХ» в Нижнем Тагиле) и подручных технологий — это один из методов городского художника будущего.
Насчет интернационального контекста. Города ведут борьбу за туриста, пытаясь найти свою идентичность, и этот процесс будет только нарастать. Не все выдержат эту гонку за туриста: туризм возможен далеко не везде, и еще меньше мест, где туризм может приносить деньги. Выиграют те, кто сможет найти собственный язык и сделать его доступным и для экспертов, и для жителей города, и для туристов. Здесь еще предстоит внедрение креативной экономики.
