Длинные новогодне-рождественские праздники — уникальный карман времени, шанс посвятить себя долгому делу — смотрению, чтению ли. Если вы выберете чтение, советую вариант сериала — взяться за что-то объемное, многотомное, к чему суета года точно не располагает, мешая наладить верный ритм восприятия текста. Беспроигрышный вариант — чтение великих романов: любая классика позапрошлого и прошлого веков тут сгодится, от Гюго и Толстого до Пруста и Томаса Манна. Тем, кому трудно совсем уж выпасть из тревожной нашей повседневности или хочется как-то определиться в ней, я рекомендую «Архипелаг ГУЛАГ» — времени для трех томов убористого текста будет как раз. Только следует выбросить из головы полемический мусор, наросший вокруг этой книги за годы, прошедшие с ее выхода. И понять, что абсолютно не важно, точна ли приводимая Солженицыным статистика, не ошибся ли он несколькими миллионами жертв. Смысл и задача этой книги много выше конкретных политических претензий автора к советской власти. В первую голову, это великий текст, задолго до нынешнего торжества «нонфикшена» заложивший основу документальной русской прозы, какой мы ее видим сегодня. Но одновременно и беспрецедентно выламывающийся за ее границы — это и роман воспитания, и историческая летопись, и захватывающие мемуары, и историософский трактат. Тот факт, что эта книга вышла сорок лет назад, а написана еще ранее, делает ее утверждения лишь более впечатляющими.
«А украинцы? Мы давно не говорим — “украинские националисты”, мы говорим только “бандеровцы”, и это слово стало у нас настолько ругательным, что никто и не думает разбираться в сути. (Еще говорим — “бандиты” по тому усвоенному нами правилу, что все в мире, кто убивает за нас, — “партизаны”, а все, кто убивает нас, — “бандиты”, начиная с тамбовских крестьян 1921 года.)
А суть та, что хотя когда-то, в Киевский период, мы составляли единый народ, но с тех пор его разорвало, и веками шли врозь и вкось наши жизни, привычки, языки. Так называемое “воссоединение” было очень трудной, хотя, может быть, и искренней чьей-то попыткой вернуться к прежнему братству. Но плохо потратили мы три века с тех пор. Не было в России таких деятелей, кто б задумался, как свести дородна украинцев и русских, как сгладить рубец между ними. <...>
С Украиной будет чрезвычайно больно. Но надо знать их общий накал сейчас. Раз не уладилось за века — значит, выпало проявить благоразумие нам. Мы обязаны отдать решение им самим — федералистам или сепаратистам, кто из них кого убедит. Не уступить — безумие и жестокость. И чем мягче, чем терпимее, чем разъяснительнее мы будем сейчас, тем больше надежды восстановить единство в будущем».
