Поэт, выпускница Литературного института имени А.М. Горького. Автор сборника «Гербарий». Участница спектакля-прогулки «Poe.tri» (номинация на «Золотую маску»). Участница проекта «Non/fiction#21: Само-Описания». Живет в Москве.
— Что ты вкладываешь в термин «поэзия»?
— Поэзия — это система взаимоотношений между пустотой и всем остальным.
Слова — это инструмент. Пустота — это инструмент. То, что рождается между, — это не рациональная, не научная история, это чудо. Я не направляю свой голос, чтобы достучаться, дотянуться, дотронуться до читателя. Я сама этим любуюсь и приглашаю полюбоваться других людей тем, что случилось.
— Ты говоришь «освобождение», а что освобождается?
— Мне кажется, что это рождение новизны. Нового оттенка ощущений, доселе небывалого. Потому что из необычного сочетания привычных слов рождается уникальное, появляется новая энергия.
— А есть какой-то корпус сюжетов, героев, который с тобой давно — и ты знаешь, что это надолго?
— Да, это древнегреческая мифология. Она со мной давно, и я с ней изначально совпала. Не могу сказать, что я большой эксперт в этой области, но я чувствую все эти истории как свой дом.
Может быть, это какой-то мотив припоминания срабатывает, как будто это все было со мной или я это всегда знала. Это немного мистические ощущения. Не только потому, что я действительно как-то «глубинно» ощущаю близость совпадений, радость от встречи в очередной раз. Это идет изнутри, а не постигается извне.
Стихи
I
Эвридика смотрит в спину Орфею.
Мрак выкраивает рвано его силуэт.
Перед этим он ясно сказал ей:
«Оглядываться не смею,
Иди за мной,
иди точно след в след».
Но чем дальше — тем становится все страшнее,
Все неуверенней делаются ее шаги.
«Посмотри же назад, Орфей,
на меня, молю, посмотри», —
шепчет Эвридика любимому,
идущему впереди.
У него же каждый мускул напряжен до предела,
Глаз едва различает дорогу в этом аду.
«Ни шага в сторону — ни вправо, ни влево.
Я — не один, я ее веду».
Но в какой-то момент на ровном месте спотыкаются нервы.
Между ними вклинивается случайный звук.
Он в испуге оглядывается.
Никого. Показалось, наверно.
Так Орфей с пустотой
остается лицом к лицу.
Эвридика принимает потерю первой.
Вены, скованные донельзя сомнением,
Вдруг вскрываются — подобно льду.
«Все же любима. Все же нужна ему».
И она с улыбкой ступает в поглощающую темноту.
* * *
Впрочем,
в жизни бывает иначе.
Он идет. И не оборачивается.
Она идет. И тихо плачет.
II
Ты говоришь:
«Не время для прогулок.
Может — лучше доедем
на метро?»
Под землей, на изведанной глубине давно
город изъеден гулом,
заполнен пластилиновой темнотой.
Молча киваю, а про себя думаю:
«В какой ад — мне все равно.
Я — за тобой».
Плутон
Это вечно ниспадающее кольцо Плутона
Кто пройдет по воде, тот в огне не утонет.
Странно? Или все-таки страшно?
Что же значит звук медных труб,
Где-то вдали угасший?
Были уже и похороны, и поминки,
Мы праздновали дни рождения и плакали о неизбежном.
Увидишь ли мир в одной-единственной песчинке?
Конечно.
