© ИТАР-ТАССПрежде всего, я бы переснял фильм Глеба Панфилова «Прошу слова». Картина эта вышла в 1975 году и является наиболее выразительным памятником позднесоветской эстетике. Она так красива, как могут быть красивы только советские здания второй половины XX века, которых не коснулись время и последующие перестройки. Эстетика позднесоветского модернизма — едва ли не одно из главных действующих лиц фильма. То, как висит портрет Ленина в кабинете главной героини, или положение трех телефонов на ее рабочем столе не менее важно, чем ее отношения с другими персонажами. Вещи предопределяют поведение персонажей, их мысли и повороты судеб. В мировом кино подобным занимался разве что Дуглас Серк, повлиявший на Фассбиндера, Озона и Альмодовара.
Но переснимать этот фильм нужно, разумеется, не для того, чтобы показать красоту блочного дома или советского учреждения. Наше богатство — это люди. В центре сюжета — Елизавета Уварова (Инна Чурикова), глава Златовратска, условного города где-то в средней полосе. Елизавета Уварова принимает непростые решения, поздравляет ветеранов, выбивает в Москве деньги на строительство моста, а также стреляет в тире и говорит партийно выверенными речами.
Внешне она неотличима от самых одиозных валькирий современной российской демократии (Елена Мизулина, Валентина Матвиенко, Ирина Яровая — список можно продолжить). Товарищ Уварова критикует пьесу одного из героев фильма (Шукшин) за то, что в ней «секса много». Нескромно это все, западное кино, она такого в Париже насмотрелась. Она читала Сартра, и ей он не понравился (левак). Говорит Елизавета тем самым «усредненным» ленинским языком, о котором так много в 20-е писали формалисты.
То, как висит портрет Ленина в кабинете главной героини, не менее важно, чем ее отношения с другими персонажами. Подобное кино снимал Дуглас Серк, повлиявший на Фассбиндера, Озона и Альмодовара.
Однако от всех видимых нами с экранов парламентских и правительственных функционеров Лизу Уварову отличает важная деталь. Она — дурочка. Не дура или там идиотка, а самая настоящая дурочка, блаженная, чудная. Дело в том, что она действительно верит во все, что говорит и делает. Она правда не любит этих леваков и гошистов, ей не нравится секс в западном кино, которого она насмотрелась в Париже.
В одной из сцен фильма после семейной ссоры муж Лизы идет пороть сына. Лиза — плакать. Но разве причина ее слез — семейный скандал? Нет! По телевизору передают, что в Чили убили законно избранного президента Альенде! И это не казенные слезы или слезы фанатика. Самые настоящие слезы глубоко расстроенной женщины.
Вы можете себе представить… ну хотя бы председателя Совета Федерации Валентину Матвиенко, которая у себя запирается в ванной, чтобы искренне поплакать после сообщения о сносе памятника Пушкину во Львове? Я — нет.
Думая о лицах современной власти, я скорее поверю в условную депутатшу из «Интимных мест», которая предлагает бороться за нравственность, при этом постоянно развлекаясь со своим вибратором. А ведь какой был бы эффект от фильма, где бы доказывалось, что любой высокопоставленный чиновник дома говорит и делает то же, что и по телевизору!
Дальше я мог бы написать несколько пассажей о том, что фильм Панфилова показывает крах советского модернизма, о том, что героиня Чуриковой, стремясь ко всеобщему счастью, почти своими руками убивает сына, о Родине-матери, которая погубила детей своей заботой, и о многих других важных вещах. Все это верно, но в нашем случае не так важно. Важно другое: Панфилов показывает человеческое лицо официальной власти. Сделав свою героиню смешной и трогательной, он сделал смешной и трогательной саму власть. Эту власть можно любить, как мы любим немного бестолковую, но добрую и положительную, в общем-то, подругу-общественницу или активистку.
