В эти дни в Москве и других городах России проходят бесплатные показы немецкого научно-популярного кино, приуроченные к Году Германии в России (подробнее о программе со сложным названием «Дни немецкого кино ФАНК» можно почитать тут — там же можно и зарегистрироваться на показы). В программе — три фильма: «Тело истины» Ивлин Шельс о роли женского тела в искусстве, «Незаконный фильм» Мартина Байера о копирайте на изображения и «Откуда берутся деньги?» Кармен Лосманн.
Дочь высокопоставленных партийных чиновников Марина Абрамович рассекает себе живот пятиконечной звездой, оснащенной бритвенными лезвиями. Ширин Нешат, покинувшая Иран в начале Исламской революции, занимается каллиграфией на коже женщин. Сигалит Ландау, родители которой пережили Холокост, использует колючую проволоку как хулахуп. Катарина Зивердинг, отец которой был нацистом, делает фотографические автопортреты.
Ивлин Шельс выбрала героинями своего фильма этих четырех известных женщин-художниц. По ее мнению, мужчины-художники (такие, как Роберт Мэпплторп) тоже, бывает, экспериментируют в своей работе с собственным телом, но женщин среди боди-перформансистов больше.
Во время перформанса Ландау на Мертвом море художница погружает колючую проволоку в соленую воду. Кристаллы, образующиеся на ней, выглядят как кружево. В другом своем перформансе Ландау плавает в Мертвом море обнаженной рядом с арбузами — волны от ее движений заставляют арбузы плыть по спиральной траектории (при съемке с дрона это выглядит удивительно).
Катарина Зивердинг — ученица Йозефа Бойса, она занимается автопортретом. «У меня другие отношения с телом, — говорит Зивердинг в фильме, — я не понимаю художников, которые наносят себе травмы». 75-летняя Зивердинг, которая сейчас чем-то похожа на клон Карла Лагерфельда в пиджаке с высоким воротником и сапогах, фотографирует себя уже пятьдесят лет. Ее самая знаменитая работа — серия соляризованных автопортретов «Штауффенберг Блок» (аллюзия на Клауса фон Штауффенберга, руководившего провальным заговором против Гитлера в 1944 году).
Ивлин Шельс
Много лет назад в Париже я увидела очень трансгрессивные танцевальные перформансы, в которых женщины работали с границами возможностей своего тела. И тогда я подумала — как эта идея работает в визуальном искусстве? Сразу же в голову пришла Марина Абрамович, которую я для себя открыла в 90-е в Мюнхене. Затем я открыла для себя работы Сигалит Ландау, Ширин Нешат и Катарины Зивердинг и решила сделать фильм-исследование, установить связи между биографиями этих художниц, современным искусством и историей. Потому что жизни всех этих четырех художниц отмечены какими-то политическими конфликтами. И они трансформировали свои раны в искусство, работая со своим телом, которое используется очень радикально и провокативно.
