Мужчины в общежитии спят. Утром им на работу, на большую стройку, вид на которую открывается из окон дома престарелых. Его-то обитателям и посвящен фильм Шевон Мизрахи, камера которой плавно переходит с видов строящейся многоэтажки на лица пожилых людей. Столетняя армянка рассказывает о своем детстве и временах геноцида армян в Турции. Со слезами на глазах она вспоминает, как был убит отец и как вся остальная семья приняла ислам для того, чтобы спастись. Посреди рассказа она внезапно засыпает, а затем просит, чтобы Мизрахи изменила ее имя «в своей книге» (женщина не осознает, что снимается в фильме) на имя Сельма. Двое стариков развлекаются тем, что катаются в лифте. Один рассуждает об инопланетянах, которые скоро захватят Землю. Чуть позже его собьет грузовик, но он останется жив. Полуслепой фотограф пытается сделать снимок, но у него ничего не получается, потому что он не видит кадра. Есть в приюте и забавный старик, который пересказывает «Лолиту», читает собственные порнографические записки, размашисто играет на пианино, а затем и вовсе предлагает Мизрахи выйти за него замуж. Все это было бы забавно, если бы не было так грустно. «Старость — это не битва, это резня», — написал когда-то Филип Рот. Эта цитата могла бы стать эпиграфом к неутешительному фильму Мизрахи, где стройка — метафора далекого созвездия суетной жизни, из которой вскоре навсегда уйдут эти старики.
