1) Серов — один из главных героев «Другой истории русского искусства» (наравне с Брюлловым и Репиным), но он растворен в тексте; примерно так, как сам он был растворен в искусстве 1890—1900-х. Серов — это вызов для искусствоведа. Главная проблема заключается в необходимости мыслить в категориях не «качества», а «стиля» и «метода». В профессиональном смысле — в смысле таланта, образования и опыта — он очень хороший художник, возможно, лучший в дореволюционном русском искусстве, и есть большой соблазн писать только об этом: хвалить, восхищаться, праздновать. А стилистически он кажется почти неуловимым, каждый раз разным.
2) Серов — важная для России (страны, где так и не победила модернистская революция) модель художника, мыслящего «традиционно», в рамках так называемого реалистического искусства, но стремящегося «учиться», использовать опыт «нового искусства» Запада (в эпоху Серова — импрессионизма, постимпрессионизма, раннего модернизма). Еще один такой художник — Владимир Лебедев в интерпретации Николая Пунина (описавшего на его примере сам механизм «учебы»). Вопрос «Что нам делать с современным искусством?» по-прежнему актуален для интеллигентной публики, воспитанной на классическом искусстве.
3) Судьба картины и ее аукционная цена кажутся мне пространством случайного и не имеющего прямого отношения к самой вещи (если речь о конкретной картине, а не об общем уровне цен на данного автора или вообще цен на рынке и не о политике). Да, «аура», «биография», «миф» существуют и заслуживают изучения. Это отдельная сфера искусствознания — анализ мифологии искусства: «мифов» и о художниках, и о картинах. Их нужно изучать именно как отдельную сферу, помня, что вещь, имеющая «биографию», не обязательно должна быть шедевром (опуская в данном случае то, насколько объективной может быть внебиографическая оценка и не является ли само объявление чего-либо шедевром — даже чисто профессиональным — началом мифологизации).
