Две внучки, подросток Кати и малышка Пиа, навещают бабушку в загородном доме. Они лежат на лужайке, блуждают по саду и однажды убивают карпа, сказав ему перед этим «спасибо». Кати страдает астмой. Ей снятся тревожные сны, в которых девочка лежит, перемазанная кровью и грязью, в свином хлеву. Все действие (а скорее, бездействие) героев объясняет одна-единственная мысль: бабушка скоро умрет.
Второй фильм 33-летнего австрийца Петера Бруннера (а на 2morrow покажут и его дебют «Мое слепое сердце» про невыносимого типа, больного синдромом Марфана) — упражнение в чистой поэзии, вполне заслуженный спецприз на МКФ в Карловых Варах. Бруннер — ученик Ханеке, музыкант, автор видеоклипов с собой в главной роли. «Тех, кто падает» Бруннер снял в короткий срок, с минимальным бюджетом, в доме своей недавно умершей бабушки, со своей матерью в главной роли. Монотонный фильм не заявляет ничего нового, но он по-своему уютен — наверное, благодаря всем тем личным воспоминаниям о детстве, что хранятся в этом старом доме, со стен которого осыпается штукатурка. Розы, шипы, кровь, смерть. Много женских объятий и невинной телесности. Запущенный сад, нестриженый газон, сломанная газонокосилка. Кадры рифмуются друг с другом, монтаж тут вызывает настойчивые ассоциации с Йонасом Мекасом. Оператор картины Франц Дуде иногда дает Любецки, снимая деревья против солнца. Кажется, Бруннер мог бы развить свою историю, добавив в девичий мир мужских персонажей. Например, Кати могла бы в кого-то влюбиться и на время излечиться от мыслей о неминуемой смерти; тогда ей не пришлось бы грустно клеить гербарий в девичий дневничок или колоть себя шиповником. Но мужчина здесь один — таинственный черный человек, ангел смерти, тихо ступающий по ночной лужайке. Сам режиссер говорит, что идея фильма возникла из песни Роберта Шумана на слова Генриха Гейне «Во сне я горько плакал»:
«Во сне я горько плакал:
Мне снилось, тебя погребли,
И я проснулся в страхе,
И все еще слезы текли».
