© РИА НовостиВпрочем, в многообразном государстве каждому найдется место. Возьмем фильм Абрама Роома «Нашествие» (1944). Фильм этот действительно велик, но лишь в те моменты, когда на экране появляется главный герой — Федор Таланов (Олег Жаков). Жаков играет бывшего заключенного (за что он сидел, тактично не указывается, но по сюжету понятно, что перед нами — «враг народа»), который возвращается в отчий дом из лагеря, в то время как его родной город захватывают нацисты.
Стоит герою Жакова пропасть из кадра, как начинается какой-то совсем невнятный водевиль с заламыванием рук. Карикатурный земский врач — благородный отец героя, мать, которая от высоких чувств только и думает, как бы плюнуть сыну в глаза, какой-то бывший городской голова, сперва притворяющийся богомольцем, а потом начинающий шиковать в лучших традициях замоскворецкого купечества; обязательные, решенные в стиле Кукрыниксов, немцы... Подобные типажи выглядят весьма удивительно, а местами довольно фальшиво. Но вот появляется герой Жакова, смотрит на этот цирк с саркастической усмешкой и начинает, к ужасу окружающих, называть вещи своими именами. Однако скепсис по отношению к другим героям не мешает ему совершить едва ли не единственный показанный на экране подвиг — погибнуть от рук немцев.
«Нашествие» слишком похоже на призыв к противникам советской власти объединиться против общего врага. Да, мы друг другу не нравимся, вас когда-то посадили в лагеря, но теперь, когда мы все в одной лодке, почему бы не забыть старые обиды? В современных условиях этот фильм мог бы звучать иначе: и как признание достоинств оппонентов существующего строя (как ни крути, а герой Жакова — единственный вменяемый персонаж), и как попытка напомнить о ценностях, которые пока еще связывают наше общество. Мы все разные, но ведь пока мы все живем в одной стране и ненавидим фашизм, правда?
