Едва ли не самое главное событие фестиваля — показ восстановленной версии «Обломка империи» Эрмлера, одной из ключевых картин советского авангарда. Казалось бы, фильм известен хорошо. Контуженный и потерявший память во время Первой мировой войны унтер-офицер Филимонов приходит в себя в конце 20-х, отправляется на Выборгскую сторону в родной Петербург, надеясь встретить там жену, но находит Ленинград, конструктивистскую архитектуру и новый быт, после чего постепенно отказывается от старорежимных привычек и становится нормальным советским гражданином — с цитатами из Ленина и пролетарской сознательностью. Британский критик Освелл Блейкстон писал по поводу этой метаморфозы: «Победа. Новый человек. Да, но что-то другое умерло». Это верное замечание. Более того, «Обломок империи» наряду со «Счастьем» Александра Медведкина или «Иваном» Александра Довженко представляет пример трагедии, в которой герой не умирает, но, становясь нормальным советским гражданином, теряет себя — а это, пожалуй, хуже смерти. Страшно то будущее, которое требует полного, ритуального отказа от прошлого.
Однако все это было хорошо известно и прежде. Но стоит посмотреть новую версию «Обломка» (воссозданная из семи версий, хранящихся в разных архивах, набравшая в длине за счет считавшихся утраченными сцен, она идеальна), вслушаться в музыку полузабытого композитора Владимира Дешевова, некогда написанную специально для фильма, как все заготовленные слова про трагедию и смерть старого как-то застревают в горле. Поколения исследователей учились видеть трагедию сквозь оптимизм второй части картины. Сейчас, вероятно, нам следует научиться увидеть в трагедии еще и комедию. Герой Федора Никитина слишком весел, слишком обаятелен, слишком непосредственен, чтобы всерьез рассуждать о смерти прошлого (которая в картине, разумеется, есть). То, как он моется, как спорит о советской власти, как ссылается на Ленина, выглядит до того непосредственно, что впору заподозрить иронию. Эрмлер пришел бы в ужас от подобных предположений, но местами это так забавно, что просто не может быть всерьез. В конце концов, после выхода фильма «Катька Бумажный Ранет» немецкая пресса назвала Никитина «Чаплином поволжских степей». А разве Чарли может быть партийным? Новый человек? Пожалуй. Но что-то другое всегда останется.
