Любой телеканал после трансляции произведения, подобного «Blue», может закрываться — свой долг перед культурой в высоком смысле он исполнил. Последний фильм Джармена даже на экранчике какого-нибудь айпэда смотрится самым радикальным киновысказыванием всех времен, а уж в том виде, в каком его выдали телезрителям в 1993 году, — вообще что-то вроде премьеры «Весны священной». Телевизор показывал несменяемый синий фон, радиостанция BBC транслировала симфонию из звуков, шумов, шепотов и криков. Трактовка может быть какая угодно — хоть лирическая, в жанре «до слез»: ослепший режиссер, умирающий от СПИДа, не мог и не хотел показать миру ничего, кроме того монотонного шума, который видел сам. Сложнее помыслить это просто как факт: фильм без изображения, звук по радио, трансляция на главном национальном канале. Собственно, с самой фигурой Джармена — та же история.
