Третья находка вызвала много обсуждений. Увы, в отличие от реставрированного «Обломка», этот фильм едва ли найдет большое количество поклонников (что вовсе не отменяет значимости картины). Речь идет о новонайденной версии «Оранжевого джаза» Александра Исупова. Качество единственной известной до этого копии фильма оставляло желать лучшего.
Как и «Облако-рай» Досталя (реставрированная версия этого фильма также была показана на фестивале), «Оранжевый джаз» относится к лучшим фильмам первой половины 90-х. Как и в «Облаке-рае», в основе «Оранжевого джаза» лежит ситуация в духе театра абсурда. Но если у Досталя условность ситуации сокрыта за обилием вполне реальных деталей, то картина Исупова превращается в набор эксцентрических номеров с очень ослабленной фабулой. Главный герой — трубач Антонио — на полчаса приезжает в родную Пермь, но не может из нее уехать. В родном городе он встречает друзей своего детства: актера Ваньку, милиционера Володю, художника Ричарда. Все несчастны. Ванька — неудачник, Володю разлучили с Мзией, его возлюбленной, Ричард сам скрывается от своей возлюбленной и хочет бежать в Париж. Еще в фильме есть дворник, отец Мзии, и старуха-процентщица. Здесь летают на самолетах, похищают невест, пародируют танец маленьких лебедей и снимают кино. Происходит уйма всего, герои постоянно куда-то бегут и от кого-то скрываются. Один из зрителей с раздражением заметил после просмотра, что «Маски-шоу» снимали поизящнее, и это замечание совершенно справедливо. Вернее, было бы совершенно справедливо, если бы не одно «но». За всеми этими несколько невнятными приключениями скрывается внятный авторский посыл. Более того, посыл этот созвучен духу эпохи. Старое рухнуло. Настало время всего нового, но, чтобы это новое понять, нужно обратиться, стать как дети — не случайно в одной из центральных сцен фильма каждый из главных героев сталкивается с собой-ребенком. Если будущее 20-х требовало немедленного отказа от прошлого, то настоящее 90-х могло ожить, только вновь свое прошлое обретя.
Что касается происходящего на экране сумбура, то в нем легко угадывается наследие того веселого хаоса, с которого некогда начинался кинематограф. Буффонада, феерия, балаганчик, аттракцион. Ранний Кулешов и ранний Рене Клер. Другой важной традицией, необходимой для понимания фильма Исупова, является кино 60-х с его свободой и молодостью. Исупов похож на сидящего на берегу моря ребенка, который играет с выброшенными волной случайными обломками. Из этих случайных предметов он делает что-то свое. Из кусков старого кино он пытается создать кино новое. И можно ли людей, которые в эпоху отсутствия языка пытаются что-то артикулировать, упрекать в том, что речь их не слишком изящна?
