23 июля 2015
54180

Нижний Новгород после чемпионата мира по футболу: надежды

Ольга Мамаева поговорила с профессором Цюрихского университета Мартином Мюллером, который изучает влияние больших событий на города

текст: Ольга Мамаева
Detailed_pictureПроект стадиона к ЧМ-2018 в Нижнем Новгороде

22 июля в нижегородской галерее современного искусства «Толк» состоялась дискуссия «Урбанистическая история города: что изменит 2018 год?». Ее участники, архитекторы и урбанисты, обсуждали, какую роль крупные публичные мероприятия играют в городском развитии, а именно — что изменится в Нижнем Новгороде после проведения чемпионата мира по футболу 2018 года. Швейцарский гость круглого стола, профессор Цюрихского университета Мартин Мюллер, изучающий теорию и методы географии человека (human geography), рассказал Ольге Мамаевой о том, зачем регионам мегасобытия и почему децентрализация — главное условие развития городов.

— Дискуссия в Нижнем Новгороде посвящена роли крупных международных событий в развитии городов. Где такого рода события привели к действительно качественным изменениям городской среды?

— Я думаю, Сочи — один из лучших таких примеров. После Олимпиады город изменился до неузнаваемости, я был там и могу сказать, что послеолимпийский Сочи зажил совсем другой, лучшей жизнью, чем прежде. Крупные события вроде Олимпийских игр или чемпионата мира по футболу приводят к серьезным переменам в тех городах, где проводятся, и это скорее хорошо, несмотря на неизбежные в таких случаях протесты местного населения. Туда приходят инвесторы, крупный бизнес, запускаются важные городские процессы, которые без этого, может, никогда и не были бы запущены. Управлять мегасобытиями чрезвычайно трудно, но тут все дело в менеджменте — если все правильно регулируется, они становятся созидательной, а не разрушительной силой.

— Такие мегасобытия нужнее крупным мегаполисам с устойчивым развитием или небольшим провинциальным городам?

— Для последних они, конечно, важнее, потому что в Саранске появление нового стадиона или гостиницы дает куда больший экономический и социальный эффект, чем в Москве, где инфраструктура и так хорошо развита. Появление даже одного такого объекта в регионе может стать локомотивом будущих городских изменений, особенно если он финансируется частным инвестором, а не государством. Просто потому, что бизнес всегда эффективнее.

Строительство спортивного объекта — лишь повод подумать о том, как обустроить пространство вокруг него.

— Вы правда думаете, что строительство одного стадиона может качественно изменить ситуацию в городе?

— Все зависит от того, как поведут себя власти и бизнес после чемпионата. Приоритет в таких случаях всегда отдается обслуживанию одной узкой цели, скажем, организации одноразового события, чаще всего четырех или пяти футбольных игр. Для этого в городах строят новые стадионы и сопутствующую инфраструктуру, например, дороги в сторону этих стадионов, развивают общественный транспорт, сферу услуг. Думаю, для нормальной жизни городов важнее как раз последнее. Строительство спортивного объекта — лишь повод подумать о том, как обустроить пространство вокруг него. И здесь может быть масса вариантов, которые надо тщательно продумывать.

— Россия интересна как место для таких экспериментов? В смысле — для инвестирования.

— Несомненно, хотя это сложно, потому что государство в России играет гораздо более заметную роль в жизни городов, чем во многих других странах.

— Это плохо?

— Полагаю, главная проблема российских городов — в их чрезвычайной зависимости от федерального центра. Они почти не обладают автономией ни в политическом, ни в экономическом, ни в культурном смысле. Думаю, здесь требуется некий баланс.

— Чемпионат мира по футболу 2018 года пройдет в одиннадцати российских городах, в основном в центральной и южной частях страны. Вам кажется правильным такое распределение?

— Думаю, это слишком много, потому что строительство таких объектов обходится слишком дорого. Насколько я знаю, ФИФА просила построить восемь стадионов. Думаю, если бы чемпионат прошел в восьми городах, размах остался бы таким же большим, а бюджет проекта сократился.

Мартин Мюллер

— Не лучше ли тогда создавать для спортивных мегасобытий временные сооружения, чем вкладываться в полномасштабное строительство?

— Хороший вопрос. Смотря какую задачу вы преследуете. Временные здания могут быть решением для некоторых целей, но проблема в том, что они не создают положительный долгосрочный эффект для города. Они просто увеличивают смету, хотя и не так сильно, как постройки «на века». Постоянные сооружения, которых, кстати, не должно быть много, будут использоваться и после окончания чемпионата экономически эффективным образом.

— Какие советы вы могли бы дать российским властям — муниципальным, региональным, федеральным, — чтобы чемпионат мира стал настоящим драйвером развития городов, а не просто строчкой в бюджете?

— Самый главный — тратить деньги не на строительство стадионов, а на развитие инфраструктуры городов, в первую очередь транспортной: это даст больший экономический эффект в будущем. И второй, не менее важный, — прислушиваться к мнению людей. В конце концов, они лучше знают, чего не хватает их городам.

— Какую роль география человека (human geography), которой вы занимаетесь, играет в развитии современных городов?

— Важнейшую. Это наука о том, как люди взаимодействуют с окружающей их средой — средой в широком смысле слова, включающем и природу, и город, и культуру. География человека является ключом ко всем социальным наукам, потому что эта дисциплина исследует наиболее актуальные проблемы современного общества: городское развитие, глобализацию, устойчивое развитие, социальную справедливость. Город сегодня — про человека и для человека. Об этом нужно помнить и властям, и бизнесу, и архитекторам.

Комментарии