24 октября 2013Colta Specials
281160

Вальс случайностей в коммунальной квартире

Фотограф Максим Шер сделал книгу из старых цветных слайдов, найденных в петербургской коммуналке

текст: Дарья Туминас

Морские звезды в полиэтилене. Миски с земляникой. Ящерица на купальнике.

Кормить лошадей. Собирать грибы. Откусывать от батона.

Лыжи. Байдарка. Панама из газеты. 

82 фотографии 1962—1985 годов, отобранные Максом Шером из тысяч изображений архива Галины Бабанской и Вениамина Авербаха и опубликованные в книге «Отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс», — это коллекция образов, одновременно и знакомых, и необычных. Эти образы действуют магически: знаки эпохи более чем узнаваемы, и похожие сюжеты (например, кадры из Юрмалы) можно найти и в других частных архивах, однако снимки Бабанской и Авербаха невероятно красивые. Вот так вот просто: красивые. Это не случайный набор фотокарточек определенного периода. «Аура» советского здесь удачно сочетается с качеством изображений, с удивительными композициями, с безупречным визуальным чутьем авторов. Конечно, ощущение «идеальной картинки» отдельно взятого набора фотографий создает и Шер, отбирая определенные кадры, работая, как принято называть художников, занимающихся заимствованным и найденным материалом, «фильтром». Но бесспорно и то, что именно начальный набор изображений уже обладал потенциалом.

Еще одна магическая черта книги: читатель знает, что снимки принадлежат и Бабанской, и Авербаху, но возможно ли отличить, кто сделал кадры? По деталям, по тому, кто попал в изображение, — да. По стилистике — нет. Архив супругов — это своеобразный коллаборативный арт-проект, что-то наподобие фотографий Патрика Цая и Мади Йу (Patrick Tsai, Madi Ju), снимавших друг друга и свое окружение. И если кадры Цая и Йу достаточно односложны, то Бабанская и Авербах волей-неволей играют со зрителем в «угадайку». В эту часть игры еще как-то можно играть, проводя визуальный анализ. Другая ее часть — кто были эти люди? — гораздо более сложная. Да, сохранились письма и дневники. Однако они не представлены в публикации, за исключением пары цитат из переписки. Без этих «ключей», только по фотографиям, мы не можем понять «героя». Шер пишет в книге о невозможности медиума фотографии как такового нести в себе дополнительную информацию и тем более показывать внутренний мир персонажа: «невозможно определить, как его звали, кого он любил, как относился к окружающим, что думал о тех или иных явлениях». Превратившись в публичный, личный архив не стал более открытым, и мы можем лишь узнавать знакомые реалии, находить незнакомые, получать удовольствие от формальных качеств снимков и проецировать на чью-то историю — свою.

© Максим Шер

Подобные проекции становятся возможными не только потому, что фотография неразговорчива, но еще и потому, что непосредственно история Бабанской и Авербаха почти исчезла. И, к слову, могла исчезнуть буквально, в физическом смысле, загляни Макс в старую питерскую коммунальную квартиру парой дней позже: новые хозяева вряд ли бы стали всматриваться в тысячи старых фотографий. Собственно, тема исчезновения людей, памяти о них, а также тема фотографии как носителя обрывков информации являются ключевыми для книги Шера. Автор приводит в эпиграфе две цитаты. Одна — из «Школы дураков» Саши Соколова, объясняющая название публикации и говорящая о том, что человек сначала исчезает частично, превращаясь в, например, «отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс», и уже только потом — полностью. Вторая цитата — из Вальтера Беньямина — говорит об образе прошлого, который можно «запечатлеть как видение, вспыхивающее лишь на мгновение». Из приведенных Шером отрывков сразу становится ясно, о чем книга: о людях и их «исчезновении», а также о фотографии, способной запечатлеть мгновение, превратить его в ускользнувший, однако пойманный образ прошлого. Фрагменты из переписки героев, несколько раз появляющиеся в книге, развивают обе темы: очень личные эпизоды (сломал зуб косточкой от баранины) сочетаются с рефлексией на тему фотографического процесса (температура проявительных смесей).

Внезапно, ближе к концу публикации, кроме этих двух тем появляется третья. Случайность. Хаос истории и невидимых связей.

Шер нашел архив абсолютно случайно. Случайно же оказалось, что его отец знал Бабанскую через Александра Бернштама, ее первого мужа, известного археолога, который вдохновил Шера-старшего на выбор профессии. Случайно знакомая Макса узнала на слайдах собственную тетку. В книге есть кадр-ключ, в котором замыкаются эти странные совпадения и знакомства. Его несложно обнаружить, и я не буду лишать читателей возможности совершить открытие самостоятельно.

Интересно, что в этом странном стечении обстоятельств я как персонаж, пишущий об «Отдаленном, звучащем чуть слышно вечернем вальсе», также являюсь звеном в системе случайностей. Книги дочери Бернштама, классика этнографии и фольклористики Татьяны Бернштам, были настольными книгами студентов-фольклористов, к которым я относилась во время учебы в СПбГУ. Все эти совпадения, по сути, не имеют никакого значения. Но в этом — их значимость. Случайные совпадения, конечно, можно принимать за знаки, пытаться с их помощью связать обрывки действительности, нити времен. Но есть ли в этом смысл? Ведь мир — это просто тесное место, где сосуществуют прошлое и настоящее и где, как утверждают в своей перформативной лекции «Возможное название: нулевая возможность» Раби Мруэ (Rabih Mroué) и Хито Штейерль (Hito Steyerl) и как становится ясно из книги Шера, странным образом связаны живые и мертвые.

Говоря о книге Шера, нельзя не вспомнить о проекте Петры Ставаст (Petra Stavast) «Либеро»: Ставаст обнаружила заброшенный дом в Италии, нашла в нем вещи и фотографии бывших владельцев и начала расследование — вплоть до того, что нашла представителей семьи в Америке. Сам Шер упоминает среди «вдохновений» книгу «Блоха» Таситы Дин (Tacita Dean), которая состоит из разных фотографий, найденных на блошиных рынках Америки и Европы. Макс отбирает изображения по тому же принципу, что и Дин: те, которые кажутся необычными, делают что-то непосредственно с художником, по-бартовски укалывают его. И так же, как Ставаст, начинает историю с заброшенного жилища и включает в книгу собственные фотографии найденных в помещении предметов. То, что отличает подход Шера от подходов других авторов, работающих с архивами и найденными материалами, — это тема случайности, не проявленная в фотографиях, но обозначенная в тексте, а также обращение к материалам советского времени и пространства. В Европе и Америке множество художников начиная с 60-х используют в своих работах любительские и семейные фотографии. Из российских опубликованных в формате арт-фото книг архивов можно вспомнить «Мгновенный свет: полароиды Тарковского» — семейные фотографии Андрея Тарковского, сделанные примерно в тот же период, с 1979 по 1984 год (к слову, снимки Бабанской и Авербаха созвучны полароидам Тарковского в целом ряде мотивов). Книга опубликована английским издательством Thames & Hudson. «Отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс» становится фактически первой книгой, исследующей семейный архив в России и опубликованной в российском издательстве (Treemedia).

Максим Шер. Отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс. — М.,  Treemedia, 2013

Книга на сайте фотографа

Презентация книги состоится в галерее «Триумф» 28 октября в 19:00

Комментарии

ФотопроектыSpacerСамое читаемоевсе фотопроекты

Сегодня на сайте

Долгие дорогиColta Specials
Долгие дороги 

Чешский фотограф Мартин Вагнер проехал от Украины до Сахалина, чтобы понять, как живут люди на территории бывшего СССР

22 июня 201618110