«Сверло наметило точку...»

Художник Ирина Задорожная размышляет, куда приводит взгляд

 

В этом году COLTA.RU решила пойти на эксперимент и пригласила к временному кураторству над разделом «Фотопроекты» молодых и талантливых представителей ведущих российских фотоинституций. Мы разделили календарный год между шестью кураторами и попросили их отобрать для публикации наиболее интересные образцы современной российской фотографии.

Приглашенные кураторы

  • Катерина Зуева, Центр фотографии им. братьев Люмьер

  • Надежда Шереметова, «ФотоДепартамент»

  • Сергей Потеряев, «Дом Метенкова»

  • Дарья Туминас, фриланс-куратор, Амстердам

  • Анастасия Богомолова, блог This is a photobook

  • Светлана Тэйлор, Британская высшая школа дизайна

Второй резидент: Надежда Шереметова. Куратор, исследователь фотографии, фотокритик, директор фонда «ФотоДепартамент» — организации, занимающейся развитием современной фотографии в России. Главный редактор онлайн-журнала о современной фотографии «Ф.».

Выступала куратором групповых и персональных выставок российских фотографов, которые проводились в составе фестивалей Backlight 2011 (Тампере, Финляндия), «Мода и стиль в фотографии 2015» (Москва), «Фотопарад 2015» (Углич), в Центре фотографии им. братьев Люмьер (Москва), музее фотографии «Дом Метенкова» (Екатеринбург), Красноярском художественном музее и на других площадках.

Диалог Надежды Шереметовой с Ириной Задорожной

Диалог с Ириной Задорожной как художником, работающим с фотографией, цифровым изображением и виртуальным полем, об этих аспектах и не только не прекращается у нас уже больше года. Она — автор фотопроекта и одноименной книги с самым длинным (в мире) названием — «Сверло наметило точку и провернуло отверстие. Вход/выход. Где находится существо: внутри или вне?», что говорит о разрабатываемой ею сфере как о практике эксперимента — над форматом книги, выставки или сайта, зрителем, который должен войти в создаваемое межпространство, а не просто увидеть изображение, собственным участием как тела и сознания в процессе производства смысла (проекта) и дальнейшего его движения вовне. Диалог может начаться и закончиться в любой точке, потому что он не прекращается, как и процесс. Подключайтесь к нам и продолжайте следить на сайте автора и в Инстаграме.

— Что бы было в твоей практике, если бы не было технических устройств?

— Думаю, тело... Но это первое, что пришло в голову. Привычка, наверное. Мое тело и было единственным инструментом какое-то время. Да и сейчас оно и объект, и инструмент, и носитель…

Крутится в голове фраза: «между машиной и животным человек выбирает быть животным». Интересно, если бы работа с телом оказалась действительно моей единственной возможностью, то к каким практикам я бы обратилась? К старым или даже «прастарым» природным потенциям в теле? (Кстати, в последнее время часто наталкиваюсь на проекты, которые обращаются к ритуальным практикам.)

А может, стала бы модифицировать тело, внедрять в него нечто? Каким-то образом должен же обнаружиться мой «конструктивистский подход».

— С какими тегами ты работаешь?

— Зазор, расщепление, реальность, ошибка, пограничные состояния сознания, полифония, возвращение.

— Возвращение куда?

— Возвращение как явление. Возвращается некий опыт, который уже случался. Опыт мысли, опыт формы.

«Невозможно подумать то, что есть, не подумав это иначе».

Ты ведь не просто повторяешь мысль, которую кто-то продумал до тебя. В столкновении она возвращается, обращается к тебе, требуя повторения прикасания. (Люблю слово «прикасание» в дискурсе Нанси.) И это будет другой, отличный опыт. Каждый раз, опять и опять.

— Это связано с передумыванием? С желанием актуализировать?

— Не передумывание. Другое начало, которое обнаруживается с приходом каждого из нас.

— Но искусство еще хочет оставить некий материальный объект.

— Улики своего существования. А ведь подобная обсессия преследует человека в принципе. Сейчас это просто стало возможным и наглядным — подробное документирование своей жизни. Знаешь, я часто думаю: как же так, что я не смогу засвидетельствовать собственную смерть. Пережить это полное отчуждение, всматриваясь в свое мертвое лицо. Теперь я хочу 3D-сканер!

— Ты бы отсканировала себя?

— Прежде всего! Эти изображения… Они дают мне переживание разрыва. Очень похожее на то, как ты всматриваешься в лицо покойника и не находишь там человека. Но в случае с изображениями, полученными в результате сканирования, переживание вызывается не напрямую, а опосредованно. И с этим уже можно работать.

— А ты можешь описать свои ощущения, когда ты в процессе?

— Не так просто определить точку начала и конца. Это же бесконечный процесс…

— Когда идет уже активный процесс сборки.

— Ощущение… Может, это ликование освободившихся атомов. Русские космисты обещали же, что тело будет радоваться после смерти, потому что атомы освободятся и будут радоваться.

— То есть для тебя это своего рода переживание смерти?

— В каком-то смысле. Мне кажется, «Я» исчезает. Когда задачи уже намечены, материал разработан и ты начинаешь собирать, строить. Оговорка, которая недавно случилась: «смотри на то, что видишь» — она же «оговорка по Фрейду». То есть процесс всматривания в то, что ты видишь. Материал ведет. Ты просто инструмент, который регистрирует эти движения.

— А какие тебя сейчас задачи интересуют?

— Пробовать разные инструменты. Например, исследование возможностей, которые дают разные платформы. Физический мир и виртуальная реальность. Как осуществляется их пересечение? Да и виртуальная реальность — она же неоднородна. Что, где и как может быть реализовано. Это же разные миры. Разные формы воздействия и взаимодействия. Что обнаруживается при этом взаимодействии?

— Это твое желание коммуницировать? Или ты хочешь делать объект, который будет коммуницировать?

— Интересный вопрос. Обращаюсь я к кому-то или я делаю нечто, что обращается? Правильно ли я поняла?

— Да, именно. Вещи, которые будут обращаться к тому, кто их увидит. В твоем случае это сложный вопрос.

— Пытаюсь ли я вовлечь зрителя? Наверное, нет. Скорее, заигрываю. Я не обращаюсь к нему напрямую. Думаю, я больше заинтересована в опосредованности. Можно сказать, что это моя забота о зрительской свободе. Не душить его, оставлять воздух.

— То есть ты даешь ему сложную задачу, чтобы ему было хорошо?

— Я делюсь с ним сложной задачей. Я очень люблю кино. Оно не домогается.

— Оно самозаключено в себе.

— У меня остается выбор: входить в него или нет. Это вопрос воли. Вопрос моего личного усилия. Свободные отношения. Вот видишь, я не отмахиваюсь от отношений! Просто у меня другие отношения со зрителем.

— Но еще есть дистанция между тобой и произведением?

— Оно возвращается ко мне, которая уже зритель. И я опять прикасаюсь к нему. Оно открывается мне по-другому. И часто это провоцирует его трансформацию. Это похоже на пребывание одновременно в двух состояниях. В одном ты делаешь из себя, собой, а в то же самое время «это» влияет на тебя как чуждое, внешнее.

— Да, но это происходит в момент его создания. А когда случилось, ты отставляешь его?

— Оставляю дитя на произвол судьбы?! Нет, стараюсь о нем заботиться.

Это же единое пространство. Мозаика, которая складывается другими мозаиками. Все мои проекты врастают друг в друга. Это процесс. Множество подключений.

— И жизненный путь.

— Да, предмет страсти меняется, а страсть остается.

— А какой вопрос ты бы задала себе?

— Слишком много и слишком часто задаю себе вопросы.

Про текст к проектам. Именно «к». Когда текст не в ткани проекта, а объясняет его. То есть сейчас это непреложное правило.

У меня нет однозначного ответа. Но думаю, что в этом есть некое недоверие к произведению, к тому, что оно может устоять само. Даже если это не подробное объяснение, а обозначение вектора, все равно это похоже на построение подпорок. Я понимаю, что на эту тему написано много текстов, но…

В книге Вадима Руднева есть отсылка к психотерапевтической процедуре, которую придумал психоаналитик Уилфред Бион: «аналитик не должен ничего помнить, ничего желать, ничего понимать».

Просто смотрите!

Сайт автора

Комментарии

ФотопроектыSpacerСамое читаемоевсе фотопроекты

Сегодня на сайте

Интервью про интервьюМедиа
Интервью про интервью 

Олег Кашин, Наталья Ростова, Катерина Гордеева, Ольга Алленова, Илья Жегулев, Олеся Герасименко, Ольга Бешлей и другие известные журналисты — о самом спорном жанре медиа

23 июня 201794260