2 марта 2015Общество
1780130

Бей жидов, спасай Россию (2015)

Вслед за мигрантами и геями за свою безопасность начинают опасаться новые меньшинства: евреи. Светлана Рейтер поговорила с двумя женщинами, которые почувствовали прямую угрозу

текст: Светлана Рейтер
Detailed_picture© из архива Л. Френкель
Леокадия Френкель

координатор программ в Еврейском общинном центре Санкт-Петербурга

Волонтерскую программу помощи детям мигрантов я создала три года назад, в мае. В основном мы учим русскому языку детей мигрантов из Средней Азии — преимущественно из Узбекистана, есть дети из Киргизии, несколько детей из Грузии. Два раза в неделю — русский язык, летом каждое воскресенье ходим в музей, выезжаем в Павловск, Петергоф или просто гуляем по городу. Есть младшая группа — дошкольники и первый класс, с ними мы учим разговорный язык в игре. Со старшими детьми, которые уже читают и пишут, мы учим русский как иностранный. В младшей группе 14 детей, в старшей — 8. Я не могу сказать, что они постоянно ходят, — кто-то болеет, кто-то уезжает.

Сама я по образованию филолог, раньше преподавала русский язык и литературу в школе. По национальности еврейка.

Когда мы открылись, детьми мигрантов практически никто не занимался. Никаких занятий не было, никому в голову не приходило, что с ними что-то нужно делать. Естественно, когда мы открылись, к нам приезжали из разных СМИ — снимали сюжеты, писали статьи. Когда я читала комментарии к этим статьям, мне иногда становилось не по себе: очень жестко писали о мигрантах, об их детях. Но то, что случилось сейчас, я и близко предвидеть не могла.

В школах эти дети обрастают ненавистью — их не любят учителя и боятся одноклассники.

В Фейсбуке и «ВКонтакте» я вывесила объявление о том, что нам нужны волонтеры: мы ведь не можем взять любого человека, нам нужны профессиональные филологи, умеющие работать с детьми. Взять обычного человека, которому просто жалко мигрантов, мы не можем. А настоящих преподавателей очень мало. Поэтому я постоянно вывешиваю в социальных сетях объявления — посмотрите, какие у нас замечательные дети, приходите нам помогать.

Не так давно я повесила два очередных объявления. Одно из них перекопировала «ВКонтакте» некая группа «Нравственность». Я посмотрела. Модератор «Нравственности», Михаил Кузьмин, составил альбом, где была 161 моя фотография, и опубликовал пост, в котором писал, что жидолиберальная общественность ходит на митинги и учит «черных» детей русскому языку. Группа эта — абсолютно фашистская и антисемитская. Они постоянно пишут о том, что большую часть преступлений в России совершают мигранты. О том, что «черные» дети идут в наши школы и портят наших детей, что дети мигрантов — дикие звери, не поддающиеся обучению. Причем это самое мягкое.

Когда в этом сообществе появилась информация о том, что еврейка учит мигрантов, они в их понимании столкнулись с чистым злом. Три с половиной тысячи человек на меня радостно кинулись. Кузьмин вывесил информацию о моем сыне и о моем муже, сделал дополнительный пост о моей семье. Возмущался: как такое вообще может быть — жиды учат дикарей?! Им не место в нашем обществе — ни тем, ни другим. Долой жидолиберальную оппозицию! При этом сам Кузьмин, если судить по фотографиям, ходит на ЛГБТ-митинги, бьет гей-активистов. Он — человек спортивного сложения, тренируется в парке Сосновка: кулачный бой, бокс. На одной из фотографий он в полицейской форме, с жетоном. Я не знаю, полицейский ли он на самом деле, но такая фотография есть, как есть и снимки, на которых он зигует на митингах или стоит рядом с депутатом Милоновым.

Самое страшное, конечно, что он не только сидит в соцсетях, он же по улицам ходит. Я пожаловалась в администрацию «ВКонтакте», но мне ответили: «Если эта группа не нравится, не смотрите их материалы, мы закрываем только те группы, которые напрямую угрожают чьей-то жизни».

Мне не столько страшно было читать, что «черножопые ублюдки необучаемы» и что «жидовка угорает по черножопым гоям», сколько то, что он написал о сыне и муже.

Я ничего не рассказывала детям мигрантов. Я хороший учитель, умею работать с детьми. В конце концов, моя задача была в том, чтобы помочь тем, кому хуже, чем мне, а не сделать их жизнь еще более невыносимой. Понимаете, в школах эти дети обрастают ненавистью — их не любят учителя и боятся одноклассники. Такие вещи рождают ответную агрессию.

Мне сложно сказать, угрожают ли люди из «Нравственности» моей жизни. Если они ходят заниматься кулачными боями в Сосновку, то что мешает им прийти в наш Еврейский центр? Может, кто-нибудь из трех с половиной тысяч подписчиков решит напрямую мне навредить. И знаете, мне не столько страшно было читать то, что «черножопые ублюдки необучаемы, спросите у любого учителя» и что «жидовка угорает по черножопым гоям», сколько то, что он написал о моем сыне и моем муже. Вот за свою семью я действительно боюсь.

Сейчас какой-то сумасшедший уровень агрессии. Придет какой-нибудь придурок, я сижу, учу детей. У нас в центре нет охраны с пулеметом. Единственное — я могу об этом публично рассказывать, чтобы себя как-то обезопасить.

Я всегда помню о том, что мигрантам живется хуже, чем мне. У их детей нет кроватей, они спят на полу — хорошо, если на матрасе. При этом они ходят в школу, учатся — сколько могут, пока не уедут.

Я заметила такую вещь: стоит мне очень сильно полюбить какого-то ученика, он сразу уезжает. Они редко учатся дольше двух лет. Были две прекрасные девочки, наполовину киргизки, наполовину узбечки. Прекрасно рисовали, прекрасно пели. Они здесь были три года, сейчас вернулись домой. С одной девочкой из Узбекистана, Ситорой, ей сейчас семнадцать лет, я до сих пор переписываюсь. Я помню, она мне как-то сказала, что ни разу в жизни не была в театре. Вообще ни разу, представляете? А мы ходим с детьми в театр — если нам бесплатно билеты дают или со скидкой.

На зимние каникулы ходили в Кунсткамеру. Узбекские девочки потом спрашивали, почему у китайцев такие странные глаза — узкие. А я им сказала: «Ну а у меня нос большой, что ж в этом странного? Все люди разные».

Тамрико Апакидзе

бывший преподаватель Петербургского института иудаики

© Николай Симоновский

Я переехала в Германию осенью этого года. По образованию — востоковед и религиовед, преподавала в Институте иудаики в Санкт-Петербурге. С группой «Нравственность» я столкнулась совершенно случайно: год назад, 14 марта, пошла на демонстрацию перед Казанским собором. С собой у меня было два небольших плаката: «Крым — это Украина» и «Make love, not war». Несмотря на предостережения, я эти плакаты периодически доставала и не думала о том, что они превращают мои действия в одиночный пикет. Тем более что там были другие люди с плакатами.

В общем, меня довольно быстро повинтили — сначала вместе с мужем, но его из автозака быстро выгнали, а я провела четыре часа в компании семерых, по-моему, полицейских, которые вели себя довольно по-хамски. Они же меня отвезли в участок.

В полиции я раньше никогда не была, поэтому сначала веселилась, а потом, когда у меня забрали паспорт и не давали никому звонить, как-то мне стало не до смеха. Помимо этих хамоватых ментов был молодой парень неопределенного вида, который довольно любезно себя вел. Как-то вежливо и с уважением: внимательно слушал, какие вопросы мне полицейские задают. Он очень возбудился, услышав, что я работаю в Институте иудаики, стал спрашивать, что я там преподаю, долго ли работаю. Потом этого парня отпустили, а мне вручили протокол и велели ждать повестки в суд.

Венцом альбома был скриншот из Института иудаики с моим расписанием.

Из полиции я вышла поздно вечером, считая, что очень легко отделалась. На следующий день мне знакомые прислали ссылку на группу «Нравственность». Оказалось, что мой сосед по ментовке — модератор этой группы Михаил Кузьмин. Там был его отчет: дескать, шел я в храм Божий на молитву, а меня полицейские, приняв за либераста, арестовали. Отчет так и назывался — «Кто ходит на либерастические митинги». Там была вся моя биография — причем, что меня больше всего удивило, там были детали, которые он из разговора со мной узнать не мог. Он совершенно очевидно воспользовался дополнительными источниками.

Естественно, там было написано, что я работаю в Институте иудаики, но выдаю себя за грузинку, хотя сама — ну понятно кто. Было и такое: «Сама девушка в гомосятине не замечена, но гомосеков поддерживает». И самое прекрасное: альбом с моими фотографиями, штук двадцать пять. Одна с митинга, остальное своровано из Фейсбука. Чтобы товарищи знали врага в лицо. Венцом альбома был скриншот из Института иудаики с моим расписанием. Мне стало дурно.

Я просмотрела фотографии самого Кузьмина — зигует, в нацистской униформе. Муж мой написал: «Поганый нацист, немедленно убери фотографии моей жены». На что Кузьмин охотно ответил: «Я не нацист, потому что все нацисты — жиды». Больше с ним дискуссию никто не продолжал, зато под моими фотографиями появились комментарии его товарищей по борьбе — сколько бандеровцев меня оттрахало и все в подобном роде. Я не думала, что мне в жизни придется с чем-то таким столкнуться. Мы написали заявление в администрацию «ВКонтакте», но группу никто не закрыл.

Какое-то время я очень боялась. Конечно, в Германию мы уехали не из-за этого, но когда я увидела скриншот своего расписания в институте, то на работу ходить мне стало очень страшно. У меня были параноидальные явления: на улице накинутся, собаку отравят. У меня еще есть подозрение, что Кузьмин в связке с полицией работает: во-первых, мне кажется, он со мной в полиции сидел в качестве провокатора. Во-вторых, когда я сидела в автозаке, менты его фамилию несколько раз произнесли.

Мы перебрались в Германию в конце августа. Собирались давно, но как-то тормозили, все откладывали. После того марта муж сразу нашел работу, и мы уехали. Больше про Кузьмина я ничего не слышала.

Сообщество «Нравственность» в социальной сети «ВКонтакте» активно работает полтора года. На данный момент в группе около 4000 подписчиков. Основатель и модератор — Михаил Кузьмин, родился 12 апреля 1986 года. Женат. Окончил СЗ РАП (Северо-Западный филиал Российской академии правосудия). Член петербургского филиала партии «Великая Россия».

Комментарии

Новое в разделе «Общество»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

РощаColta Specials
Роща 

Зачем инсталляция Лены Холкиной переносит зрителей в царские охотничьи угодья XVII века?

30 августа 20163870