30 декабря 2014Общество
688870

Навальный: найти и обездвижить

Александр Морозов объясняет, как понимать приговор по делу братьев Навальных

текст: Александр Морозов
Detailed_picture© Михаил Почуев/ТАСС
1.

Приговор огласили. Цель: обездвижить. И она достигнута. Олег — в заложниках, cам Навальный — длинным условным сроком — ограничен в возможностях своей деятельности. Вся трехлетняя борьба Кремля с оппозиционным движением является полным аналогом работы КГБ СССР против диссидентов в конце 70-х — начале 80-х гг.: и шельмование в СМИ, и запугивание с целью вынудить к эмиграции, и посадки по неполитическим статьям. Нет «карательной психиатрии» и ссылок, подобной сахаровской, но в целом тактика та же самая: точечные удары по центрам активности. Цель — избегая обвинений в массовых репрессиях, точечными ударами в центры активности обездвижить общество. Добиться того, что сторонники альтернативы полностью затихли под давлением.

В 2014 году, в посткрымской России заработал полным ходом и ключевой инструмент обездвижения советского общества — создание из Запада образа «радикального Другого». Советскому человеку приходилось бывать за границей, и он там видел своими глазами иные — гораздо более комфортные и гуманные формы жизни — но при этом сам себе говорил: «там жить нельзя». А те, кто не был, и вовсе были убеждены в том, что хорошие дороги, политическое участие, книги, кино и изобилие товаров там есть, но там как бы нет кислорода. Запад — это своего рода планета Марс. Без атмосферы. Советский человек туда должен высаживаться только в скафандре. По многочисленным разговорам с русскими студентами за рубежом, которые перезваниваются со своими родственниками в России, я вижу, что радикальный othering ( «превращение в Другого», «одругивание» — нет хорошего глагола в русском языке для этого процесса) — успешно заработал.

Провальная попытка приладить специфический агрегат «советского политического контроля» к экономически совершенно другому обществу.

Родственники беспокоятся: как там их бедные внуки на Западе — где на улицах ежедневно беснуются неонацисты, гей-парады и где от людей скрывают правду. В 2014 году с началом российско-украинской войны заработала и машина производства патриотической идеологии снизу. До «украинизации» российской политики патриотизм производился «сверху», теперь же он превратился в «творчество масс», то есть образуется широкое пространство неполитического — бытового — патриотизма, по которому юные карьеристы получают возможность «вышивать крестиком», различные творческие узоры, как по канве.

Несмотря на полное сходство инструментария, это — не СССР. И быть им не может. Это — провальная попытка приладить специфический агрегат «советского политического контроля» к экономически совершенно другому обществу. Медленно, с многочисленными экспериментами, без видимых признаков военных переворотов постсоветская политическая система превратилась в узнаваемую латиноамериканскую хунту второй половины ХХ века. Экономика сохраняет рыночные черты, банковская и страховая системы работают, как и в остальном мире, торговля открыта для зарубежных ритейлеров, государство хочет быть полноправным участником международных коммуникаций — при этом небольшой круг военных и гражданских специалистов, удерживают власть за счет точечных инъекций яда, которые обездвиживают общество. Главное, чтобы никто никуда «не ходил сам».

2.

Навальный оказался очень большим самодвижущимся явлением. Когда уже в 2012 году началась тотальная борьба с ним, мне приходилось слышать от «источников, близких к АП» скорбные и нервные высказывания о том, что Навальный как-то умудряется любую атаку против него выворачивать в свою пользу и ничто его «не берет». Не удается его обездвижить за счет привычных инструментов. Применяли весь набор: распространяли слухи, что он берет деньги и занимается «гринмейлом», и что он «проект Кремля», и что он — наоборот — проект не Кремля, а оппозиционных Кремлю банкиров, что он проект США (иначе зачем он учился в Йеле?), что он — наоборот — фашист и «русский марш» и что он «ворует лес». Его впустили на выборы московского мэра в расчете на то, что он подорвется на них и соберет 5% традиционных для любого стартующего в системной политике клоуна. Но он собрал 27%. Аппарат нашей хунты измучился искать ту «чакру Навального», в которую скорпион должен его укусить. чтобы Навальный заснул с открытыми глазами.

«Первое поколение постсоветских чекистов» стыдливо. У них в головах еще окончательно не произошел othering.

Вся проблема в том, что «первое поколение постсоветских чекистов», составляющих ядро нашей хунты, — стыдливо. У них в головах еще окончательно не произошел othering. Они не могут до конца сказать себе, что они «Другие» по отношению к остальному миру. Они никак не могут решить — надо ли настаивать на том, что они «тоже Европа и тоже универсальные ценности» или они «духовная скрепа». Это отчетливо видно во всей посткрымской риторике Путина. Он так и не может решить окончательно для себя — кто все эти люди в G7 — «наши уважаемые партнеры» или «смертельные враги России». Эта судорога не окончательного самоопределения, видимо, вызвана двойственностью их происхождения, которое это поколение уже и не преодолеет: с одной стороны, «советские чекисты», с другой — «питерская мэрия». Лишь из следующего — первого «посткрымского» поколения юных патриотов-прилепинцев может вырасти настоящий, полноценный социальный ад. Над чем эти юные карьеристы-романтики уже и начали активно трудиться. Это они громко кричат о победной войне до конца с Киевом, о том, что «либералы» — это другая «раса» и проч. и проч. Сейчас их звездный час. Питерские чекисты дают им исторический шанс сформировать свое длинное будущее.

3.

Общественный спад, типологически подобный 1907 году, — одни посажены, другие уехали, кто в политическую эмиграцию, кто просто в европейские университеты, третьи посвящают себя с большой энергией журналам «Аполлон» и «Золотое руно», народному просвещению и философским собраниям. Но фактом является то, что режим не смог найти путей своего реформирования, не справился с расширением политического участия, не нашел способа взаимодействовать с институционалистами. Не удалось найти для таких реформистов, как Навальный, пространства для участия в модернизации. Режиму приходится путаться в сложной и бесполезной схеме использования искренних черносотенцев, зубатовцев, либералов-технократов, изощренных умом псов охранки, строящих сложные схемы инфильтрации общественности провокаторами. Вот на этом фоне общественного спада Навальный осужден, его брат — в заложниках.

Стилистически все очень похабно.

Не решились судить как «врага государства», судят за «Ив Роше». Хотят и больно сделать, и в то же время боятся новых санкций. Хотят удушить с помощью диффамаций, но не могут соблюсти тайну своих махинацией с прессой и блогерами. Они хотят, чтобы пресса сама переродилась, без прямого насилия. Хотят, чтобы как-то мы все окончательно смирились с тем фактом, что пресс-секретарь нашей хунты может подарить своей новой жене «Бентли», а Навальный получил бы не 25 лет в Шлиссельбурге, а три года под домашним арестом. Они хотят, чтобы из этого образовался такой единый мир стыдливой, добровольной ссученности. Собственно говоря, это и есть, видимо, «русский мир» в их понимании. Сверху прикрытый письмами в поддержку от потомков российских аристократических фамилий, отставных европейских политиков и стареющих звезд Голливуда. Стилистически все очень похабно. Жить в этом кривом итоге постсоветского 25-летия все равно будет никак невозможно.

Комментарии

Новое в разделе «Общество»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Долгие дорогиColta Specials
Долгие дороги 

Чешский фотограф Мартин Вагнер проехал от Украины до Сахалина, чтобы понять, как живут люди на территории бывшего СССР

22 июня 201617890