«Мегаполис». «Из жизни планет»

Олег Нестеров представляет мультимедийный проект о неснятом кино 1960-х

текст: Олег Нестеров
Detailed_picture© Яша Веткин

17 апреля выходит двойной альбом «Мегаполиса» «Из жизни планет», с которого начинается масштабный проект-посвящение оттепельному кино, придуманный Олегом Нестеровым. За ним последуют мультимедийный сайт в формате web documentary и музыкальный спектакль в «Гоголь-центре». Олег Нестеров представляет на COLTA.RU три композиции из альбома и объясняет, почему он выбрал кино 1960-х.

Очевидно, что не художник ищет темы, а темы ищут художника. Так и эта тема меня нашла. Я сидел на берегу моря в Хорватии. Это была осень 2010 года, когда мы только-только закончили «Супертанго». Я, как обычно, играл на гитаре, записывал мелодии на диктофон. Перед тем как уехать, я послушал от начала до конца все, что записал, и понял, что это не песни, а явно какая-то киномузыка. Причем фильмы далекие — судя по гармоническим оборотам, из милых мне 60-х.

«Мегаполис» — «Семь пар нечистых»


Дело в том, что у меня давно возник замысел второй книги (первая — «Юбка» — вышла в 2008-м. — Ред.), про Москву 1962 года — переломный для Москвы год. Я очень много читал исторической литературы о том времени, документов, даже протоколов заседаний Политбюро. Я глубоко погрузился в контекст шестидесятых, и, видимо, это во мне играло. Поэтому эта музыка ко мне стала стучаться. Стало ясно, что она — не что иное, как музыкальное посвящение неснятым фильмам 60-х.

Фантазия включилась. Я начал собирать данные о кино 60-х, начал приставать к людям, которых встречал, — режиссерам, сценаристам; они мне сливали информацию. В Госкомиссии я случайно познакомился с виднейшим историком кино Валерием Фоминым — автором книг «Кино и власть» и «Полка» про неснятое, полочное кино. Я, как Шлиман, который наткнулся на золото и потом раскопал целый город, пошел по следу — начав искать, что за фильмы из 60-х, которых я не видел, и почему музыка ко мне только сейчас постучалась, наткнулся на целое кладбище неснятых фильмов.

В итоге из всего массива неснятых фильмов я выбрал четыре истории: дебют Геннадия Шпаликова в кино «Причал» и его предпоследний сценарий «Прыг-скок, обвалился потолок», истерн Владимира Мотыля «Семь пар нечистых», в котором читаются замыслы ставшего классикой фильма «Белое солнце пустыни», и «Предчувствие» Андрея Смирнова. Эти четыре фильма сами попросили эту музыку. Они сами собой как-то соединились.

«Мегаполис» — «Предчувствие»


Я посмотрел четыре сотни фильмов тех времен, чтобы еще больше погрузиться в контекст. Наших и европейских. Причем с европейскими я очень быстро завязал, потому что они очень похожи на современные европейские — они предсказуемо дали старт тому, что стали снимать дальше. А наши фильмы 60-х были особенные. Таких фильмов больше не снимают и, что самое удивительное, никогда больше снимать не будут. Потому как даже в самом гениальном европейском фильме — человек человеку волк, даже если фильм про любовь. А у нас между людьми — солидарность. По-другому векторы действуют, и фильмы другие, и ценности другие, и главное, что в них очень много вкачано воздуха — я по-другому сказать не могу.

Очень хорошо сказал Валерий Фомин, что нереализованные замыслы были радикальнее, смелее и насыщеннее. Их создатели шли дальше, чем те, кто в конце концов реализовывал свои замыслы. Неснятые фильмы 1960-х, с одной стороны, похожи на снятые — они же из одного горшочка растут; с другой стороны, они другие и, что самое главное, про другое. Любимая фраза Бродского была: «Главное — это величие замысла». Самое главное, что у человека есть, — это его замыслы, потому что этим все начинается. Нереализованные замыслы иногда говорят об эпохе больше, чем замыслы реализованные.

«Мегаполис» — «В синих сумерках»


Жизнь состоит из того, что иногда складывается, а иногда не складывается. «Причал» не был снят потому, что не нашли главную героиню. 60-й год — только началась оттепель. Ее еще никто не проявил — позже Шпаликов покажет оттепельную Москву в своих фильмах. «Причал» никто не запрещал, просто сценарист Шпаликов хотел на главную роль Светличную, а режиссер Китайский хотел Абрамову, а потом захотел Вертинскую. Лето кончилось, осень была дождливая, съемки фильма сначала приостановили, а потом вообще закрыли. Режиссер Китайский повесился на осине — такая трагическая судьба.

Картина Мотыля попала под жернова. Фильм должен был сниматься по роману Каверина «Семь пар нечистых». Роман о сталинских репрессиях издали в 1962 году в «Новом мире», где вышел солженицынский «Один день Ивана Денисовича». А потом раз — и смена вех, 1964—1965 годы, и никто не понимает, что будет с оценкой сталинских репрессий. Хрущева сейчас снимут — продолжать ли тему или немного приструнить? Чиновники киностудий просили ответа у работников ЦК: вы нам точно скажите, что нам можно снимать, а что нельзя. Впереди замаячило 50-летие Великой Октябрьской социалистической революции — все, что касалось сталинских репрессий, из кино должно было уйти. Фильму Мотыля даже Каверин не помог, его раз и навсегда прикрыли.

Наши фильмы 60-х были особенные. Таких больше не снимают.

Почему не было снято «Предчувствие» Андрея Смирнова — одному богу известно. Он про сретенское детство автора, про 1953 год, эпоху после смерти Сталина. Там вообще про Сталина ничего нет, просто мальчиковое взросление. Прекраснейший сценарий.

«Прыг-скок, обвалился потолок» Шпаликова — это про то, что с ним тогда происходило, а происходило с ним тогда не очень хорошее: ему негде было жить, он скитался по друзьям, у него даже не было бумаги, чтобы писать. В этот момент рушатся его семейные отношения, отношения с дочкой Дашей… Как сказал Сергей Соловьев, это гениальный сценарий про все прекрасное и ужасное, что дает пьянство. Шпаликов хорошо знал все прекрасные и ужасные стороны пьянства, честно писал об этом, и киностудии дурели, потому что никак не могли снять об этом фильм.

Причины были разные — иногда серьезные, иногда несерьезные. Иногда — случайности, иногда — закономерности. Но если говорить об оттепельном кино как о феномене, то там никакой случайности не было. Советское кино вдруг получило мощнейший импульс, и после Пражской весны власти окончательно испугались, ввели новые правила игры, и в кино появилась иная степень точности. У режиссеров-шестидесятников, особенно тех, на кого ополчились и кому было тяжело, — Лариса Шепитько, Андрей Смирнов, Геннадий Шпаликов, Владимир Мотыль, Василий Шукшин — степень точности была такая, какая надо. В конце 60-х у кинорежиссеров и власти возникли новые отношения — партнерские. Режиссеры снова начали работать неточно — возникла система допусков.

© Яша Веткин

Я не первый, кто занимается музыкой для неснятых фильмов. Это такой вполне себе очевидный штамп, который пережевали двухтысячные. И это лукавство: фильм всегда диктует, какой должна быть музыка. Музыка обслуживает кадр: где-то немного испугать, а где-то отпустить. А если нет кадра, то какая тогда музыка? У меня же принципиально иной подход — у меня не саундтрек, а музыкальное посвящение неснятым фильмам. Я надеюсь, что если послушать нашу музыку, то легко представить, какими бы были эти фильмы.

Вначале мы дадим послушать музыку — двойной альбом «Из жизни планет», который будет издан на CD, виниле и доступен в цифровых сервисах. Потом появится мультимедийный сайт, где можно будет послушать музыку, прочитать сценарии, истории о том, как были не сняты эти фильмы — окунуться в их таинственный бэкграунд. У каждого из них своя судьба, свой детективный роман, который будет сопровожден архивными документами, рукописями, фотографиями и свидетельствами очевидцев. Он будет красиво и наглядно сделан, как сделаны новые сетевые ресурсы в формате web documentary. В конце концов каждый, кто все послушал и прочитал, сможет увидеть свой воображаемый фильм.

Жизнь состоит из того, что иногда складывается, а иногда не складывается.

Мы будем играть эту музыку — но по-другому, не по клубам. Нам в голову пришла концепция музыкального спектакля, где я бы рассказывал всякие истории про свои поиски и находки, а «Мегаполис» бы играл саундтреки к этим прекрасным фильмам. Мы придумали, что мы должны играть, сидя «в кружок», энергия должна собираться в центре, а публика должна сидеть вокруг. 30 апреля в «Гоголь-центре» мы презентуем наш проект и очень надеемся, что осенью он сложится в полноценный музыкальный спектакль, который войдет в репертуар какого-нибудь театра.

Мы обозначили на кладбище неснятых оттепельных фильмов только четыре крестика, но есть еще целое поле. Мне пришла в голову идея показать все это поле, снабдив сайт мощным контекстом снятого и неснятого кино.

Мне попался опрос, который делал журнал «Сеанс». Они опрашивали сотню экспертов-киношников на тему «Самые значимые фильмы советских времен». Я из них выбрал фильмы нужного временного диапазона — с 1 января 1960-го по 31 декабря 1970-го. Дальше я пошел к экспертам, которые помогли этот список скорректировать и дополнить. Это были такие прекрасные люди, как историк кино из Москвы Евгений Марголит, директор Музея кино Наум Клейман и Валерий Фомин. В итоге мы получили репрезентативную экспертную выборку, где впервые золотая эра отечественного кинематографа представлена 120 самыми знаковыми фильмами: 60 снятых и 60 неснятых. Те, что были сняты, можно будет посмотреть благодаря сервису ivi.ru. Каждый из них снабжен профайлом, причем в профайле стояла задача — минимум субъективной оценки. Это была очень большая архивная работа, ее проделала прекрасная команда — 15 человек, которые делали этот проект абсолютно на добровольных началах.

Позже я понял, что «Из жизни планет» — еще и посвящение моим родителям. Прикосновение к той эпохе уже в осознанном, взрослом возрасте — это возможность еще раз с ними поговорить и их понять. Миссия проекта «Из жизни планет» — эстафетная палочка. Нынешние двадцатилетние должны понять двадцатилетних из 1960-х. Пока они не понимают, что по-настоящему их предки испытывали, как по-настоящему они жили и выживали, работая над своими творческими проектами, над своими идеями и просто живя в этой стране, в этих особых условиях. Пока те для них — танцующие фантомы в зауженных галстучках.

А если нет кадра, то какая тогда музыка?

«Из жизни планет» — это проект про уклад. Уклад — это не войны, не революции и не тектонические разломы. Это когда мама многое рассказывает сыну, папа многое рассказывает дочке, внук внимательно слушает дедушку. Это про то, что на углу моей улицы работает кафе, которое было построено в 1816 году. Нам этого очень не хватает.

Людьми можно управлять по-разному. Можно управлять силой. Это быстро, но неэффективно. Можно управлять ядом, подсаживая на разные. Можно управлять деньгами. Есть бесструктурные виды управления — через мировоззрение, идеологию или вероубеждения. А можно ими управлять через историю. Когда мама говорит: «А я знаю одного мальчика, он не ел манную кашу. Пришел серый волк и утащил его в лес». И это один из самых эффективных способов управления, когда человек, вспоминая историю, оценивает происходящее и думает: «Нет, все что угодно, только не это». Войны начинают тогда, когда умирает последний, кто помнит, что такое война на самом деле. Давать советы и говорить: «Если не есть манную кашу, то придет серый волк» — иногда полезно. Иногда полезно знать, с чего все начиналось и чем заканчивалось.

Шестидесятые — это культурный миф, как сказал писатель Генис — и добавил, что за исключением кинематографа. Кинематограф в советские 60-е — это точно не культурный миф, нам это не приснилось, это действительно большое и серьезное дело в мировом масштабе. Вдохновить нынешних двадцатилетних на новые Канны, новые Венеции и на новые победы можно, просто рассказав немножко больше про то, что было тогда на самом деле. Я хочу, чтобы через «музыкальное посвящение неснятым фильмам» — через музыку, которая одновременно очень современна, с другой стороны, могла бы звучать тогда, — эта эстафетная палочка передалась. Это мост, который свяжет то, что было накоплено до революции, с теми, кто придет после нас.

«Из жизни планет» — фрагмент документального фильма о проекте


Все, с кем я беседовал об оттепельном кино, говорили одно и то же: в 60-х появился воздух — стало можно говорить, появилась перспектива, надежда и было еще много сил, потому что во время войны иммунная система страны была натренирована так, что все можно было снести. А вот точку выхода из этого времени все вспоминают по-разному. Мне очень понравилось, как сказала про это сценарист Наталья Рязанцева: «Я помню, когда изменились разговоры на кухне. Возникли две темы: кто уехал или не уехал и где достать резину для “Жигулей”». Тогда появился завод в Тольятти, всем захотелось иметь новенькую «Ладу» (или «Жигули»), и все сидели на кухне и обсуждали, как уехать в эмиграцию и где можно достать резину. Вот это была настоящая точка выхода из прекрасной эпохи шестидесятых.

«Мегаполис» — «Из жизни планет» — на «Яндекс.Музыке» и в iTunes

Комментарии

Новое в разделе «Современная музыка»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте