«Мы пока еще до конца не осознаем, как это будет дальше без него»

Алексей Огринчук об уходящей эре Янсонса в оркестре Консертгебау, гобойных тростях и ноте «ля»

текст: Екатерина Бирюкова
Detailed_pictureConcertgebouw в Московской филармонии

Один из статусных проектов Московской филармонии, который из-за его непривычности можно назвать смелым, с огромным успехом прошел в Большом зале консерватории. На сцене стояли восемь духовиков из амстердамского оркестра Concertgebouw: два гобоя, два кларнета, два фагота и две валторны. В программе были обработки и оригинальное сочинение Моцарта, октет Бетховена. Екатерина Бирюкова встретилась с инициатором концерта, единственным его участником российского происхождения, известным гобоистом, совмещающим сольную карьеру со звездной работой в одном из лучших оркестров мира, Алексеем Огринчуком.

— Твои коллеги из оркестра Консертгебау, наверное, задавали тебе всякие вопросы. Не страшно ли сюда приезжать? Правильно ли это сейчас?

— Ехать, не ехать — такого вопроса вообще не возникало. Потому что наш настрой — чисто артистический. Чуть больше года назад мы были в Большом зале консерватории в рамках мирового турне по случаю 125-летия нашего оркестра. Это был первый приезд Консертгебау в Россию за почти 40 лет! Последний раз оркестр приезжал с Хайтинком, и ходит такая история, что то был исторический концерт, после которого сидевший в зале Шостакович подошел к Хайтинку и сказал: «Маэстро, спасибо, что вы открыли для меня музыку Брукнера». Так что и для оркестра, и для Мариса Янсонса, и лично для меня это была куча эмоций. И когда у меня потом возникла идея привезти в этот же прекрасный зал духовой состав, то есть музыку, которая все-таки достаточно редко у нас исполняется, — все ребята среагировали молниеносно и очень позитивно. Для нас этот концерт — событие.

— Восемь духовиков на сцене БЗК и полный зал народу — такое правда сложно представить. Почему у нас все так непросто с культурой игры на духовых инструментах?

— Да, в России с традициями духового музицирования слабовато — это связано и с качеством инструментов, и с камышом, из которого трости делают, и с отсутствием барочных композиторов, которые бы, например, писали для гобоя. В России не было Куперена, Рамо… Так что это не наша отличительная черта. Во всем мире признают, любят, уважают и побаиваются русских струнников, пианистов, дирижеров. Впрочем, теперь немножко и духовиков побаиваются. Есть гобоист Женя Изотов, который, как и я, учился в Гнесинской десятилетке, он эмигрировал в Америку, когда я только поступил в школу, он первый гобой в американских оркестрах — в Чикаго, в Сан-Франциско. А я — в Консертгебау. То есть мы стали некими первопроходцами.

Традиции нет, но самородки всегда были. В каждом поколении. И это потрясающие личности были. И многие клали свою жизнь на то, чтобы поднять на максимально высокий уровень именно русскую духовую школу. Я думаю, за последние лет 20 многое изменилось. Люди получили возможность ездить на мастер-классы западных исполнителей. И все чаще стали приглашать этих исполнителей в Россию. Поэтому я как раз считаю, что духовая школа у нас развивается. В лидирующих российских оркестрах — очень хорошие духовые группы. То есть прогресс безусловный по сравнению с тем, что было 30—40—50 лет назад.

Алексей Огринчук© Jouk Oosterhof

— Но все равно, когда у Курентзиса премьера, то самолет в Пермь полон европейских духовиков.

— Ну, значит, Теодор считает, что ему так комфортнее. Имеет право.

Я четвертый год преподаю в Женевской консерватории. У меня есть несколько учеников из России, они уже получают международные премии на конкурсах, хорошие ребята, занимаются очень целеустремленно, по-настоящему. Я не знаю, как сложится их жизнь. Но я думаю, они или вернутся в Россию, или будут регулярно сюда приезжать. Нам нужно это поднимать. Поэтому, когда мне доверяют такие организации, как Московская филармония или «Декабрьские вечера», и дают определенный карт-бланш, я всегда в первую очередь думаю о том, чтобы привезти именно духовиков. В прошлом году на «Декабрьских» мы исполняли Гран Партиту Моцарта, которая очень редко звучит. Я привез сливки, crème de la crème французской школы. Это все мои друзья по Парижской консерватории, они сейчас солисты в крупнейших французских оркестрах. Год назад мы с Московской филармонией сделали тоже необычный проект. На сцене зала Чайковского — квинтеты Моцарта и Бетховена для духовых. Ненормальная ситуация, да? Вот Концерт для скрипки Чайковского — это нормально. Но я искренне благодарен филармонии за открытость. Дать такую большую — во всех смыслах — сцену духовикам и такому маленькому составу! Это редкость. Концерт прошел очень успешно, и мы сразу обсудили возможность выступления духового октета.

— Марис Янсонс уходит с поста главного дирижера вашего оркестра. Как Консертгебау переживает смену шефа? Как вообще это происходит-то в цивилизованных оркестрах?

— Ну, на самом деле, заканчивается эра. Эра Янсонса. Тяжело. Потому что, конечно, Марис уникальный, особенный человек и музыкант. И эти почти 11 лет, что он является главным дирижером нашего оркестра, — потрясающий период, на мой взгляд. Мы пока еще до конца не осознаем, как это будет дальше без него. В связи с разными причинами он объявил о своем уходе не сильно заранее. Что, конечно, не способствовало легкому восприятию этого факта со стороны оркестра. Потому что когда у оркестра есть три года, чтобы выбрать главного дирижера, это другое дело.

— А Консертгебау сам выбирает дирижера? Как берлинцы?

— Не совсем как берлинцы, у нас немножко другая система, но да, оркестр имеет весомое слово. Я уверен, что для Мариса это тоже было очень тяжелое решение. Мы очень надеемся, что он будет к нам возвращаться как можно чаще в качестве приглашенного дирижера. Есть планы. В следующем сезоне он проведет с нами несколько недель. Сейчас в марте он приедет на программу, которая включает в себя песни Малера с Томасом Хэмпсоном и Концерт для оркестра Бартока. И это будет его официальная последняя неделя в качестве главного дирижера. И мы только что закончили с ним наше последнее турне по Европе. Это были очень успешные концерты — во Франкфурте, Вене, Мадриде и Париже. Последний концерт был в Парижской филармонии, в новом зале, который только что открылся.

— Ну и как зал?

— Хороший. Большой. Почти 2500 мест. Ультрасовременный. Очень хорошая акустика. На нашем концерте присутствовал сам Тойота-сан, который ее делал. Берлинская филармония буквально за два дня до нас там выступала. И вообще я просмотрел буклет на первый сезон — очень впечатляет. Этот зал, конечно, будет принимать лучшие мировые оркестры. И он будет основной площадкой Оркестра де Пари.

— Ты работаешь в Консертгебау уже 10 лет, и, насколько я понимаю, твой контракт позволяет совмещать работу в оркестре со многими другими видами деятельности. Насколько это приветствуется?

— Нужно понимать, что если ты решаешься быть соло-гобоистом такого топ-оркестра, то это подразумевает автоматом, что не будет возможности сидеть на всех стульях сразу. Все-таки работа в оркестре — это приоритет. И я считаю, что это правильно. К тому же я беру максимум позитива от, если можно так сказать, оркестровой работы. Хотя я ее как оркестровую работу не воспринимаю. Музыканты такого уровня, прекрасная человеческая обстановка плюс легендарный зал — для меня это радость. Да, есть программы, которые мне менее интересно играть. Ну, может, я еще не дорос до музыки Картера? Ну о'кей, бывает. Но мы играем разный репертуар. У нас есть целый набор композиторов, исполнение которых нашим оркестром считается эталонным, — Малер, Рихард Штраус. Плюс с нами работают лучшие дирижеры. Если учесть, что я все больше интересуюсь дирижированием, для меня это как перманентный мастер-класс.

При этом понятно, что солисты-духовики в нашем оркестре, как в любом топ-оркестре, — это личности. Это лидеры своих групп, ведущие за собой, которые должны вдохновлять, которые распространяют импульсы. Я, во всяком случае, очень четко ощущаю, что соло-гобой — это своего рода концертмейстер духовых. Это человек, который сидит ровно по центру…

— …дает ноту «ля» при настройке оркестра…

— …да, стоя. Я всегда поворачиваюсь к разным частям оркестра. Первое «ля» идет духовым. Второе — струнным. Какой-то журналист даже написал, что это «ля», как спрей, распространяется на 360 градусов по всему залу.

За последние 10 лет оркестр очень обновился. Естественным образом. Многие люди ушли на пенсию, проработав в оркестре 20—30—40 лет. Год назад ушел альтист, который проработал 43 года в оркестре!

— Это он еще Кондрашина помнит!

— Он всех помнит. И Виктора Либермана, который когда-то был концертмейстером оркестра, и Кондрашина, и Хайтинка, и Шайи.

В общем, пришли новые интересные исполнители. И многие из моих коллег выступают достаточно много вне оркестра. И мне самому очень нравится играть и соло, и в камерных ансамблях, и преподавать, и теперь немножко дирижировать. Но надо разумно это совмещать. Поэтому, конечно, приходится отказываться от большого количества сольных и камерных проектов. Соглашаюсь только на то, что мне по-настоящему интересно. Но, я считаю, это полезно со всех сторон. Я представляю оркестр в других странах, на разных фестивалях, в разных залах. А потом я, полный новых импульсов и впечатлений, возвращаюсь и заражаю этим коллег.

А внутри оркестра что важно? Первым голосам важно найти правильный баланс, точную пропорцию коллективной игры и моментов, когда нужно сиять, когда у тебя соло. Мы — команда. Каждый из нас — значимый элемент внутри большого коллектива. Поэтому когда тутти — ты один из 120, и мы вместе идем к одному артистическому результату.

Комментарии

Новое в разделе «Академическая музыка»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Кристиан Янковский: «Банкиры — такие же сложноустроенные люди, как и художники»Разногласия
Кристиан Янковский: «Банкиры — такие же сложноустроенные люди, как и художники» 

Александра Новоженова попыталась узнать у куратора «Манифесты-11» («Что люди делают за деньги»), зачем он устроил выставку о профессиях в одном из самых дорогих городов Европы

29 июня 20169120
ХозяинОбщество
Хозяин 

Ольга Бешлей однажды встретила одного тихого, очень тихого, русского человека. Который чуть не довел ее до нехорошего

28 июня 2016626710