8 февраля 2016Академическая музыка
35200

«Основная “фишка” Россини — добавлять майонез во все блюда»

Марианна Пиццолато о россиниевских тонкостях в пении и кулинарии

текст: Григорий Кротенко
Detailed_picture© Stabat Mater

В возрасте 71 года, давно забросив оперу и увлекшись поварским искусством, Джоаккино Россини написал «Маленькую торжественную мессу» для небольшого хора, четырех певцов, двух роялей и фисгармонии (потом он сделал и оркестровую версию). Находился композитор, судя по музыке, в игривом настроении. Можно согласиться с Наполеоном III, который про эту мессу говорил, что она не мала, не торжественна и не слишком месса. Это редко исполняемое, удивительное, большое, пестрое, местами увлекательное сочинение, похожее то на оперы Верди, то на задачи по полифонии, то на музыку канала «Культура», открыло в Большом зале консерватории третий фестиваль «Опера априори», в программе которого до 1 июня значатся еще выступления немецкого баса Рене Папе, мариинской меццо-сопрано Екатерины Семенчук и австрийского контратенора Макса Эмануэля Ценчича. Для «несерьезного» Россини подобрали максимально серьезный состав исполнителей — не с кем-нибудь, а с Лукасом Генюшасом и Павлом Нерсесьяном в качестве пианистов-аккомпаниаторов. Как всегда, блистал вокальный ансамбль Intrada Екатерины Антоненко. Прихотливый россиниевский пульс отменно держал молодой дирижер Максим Емельянычев. А главным украшением стала итальянская певица Марианна Пиццолато, с которой поговорил Григорий Кротенко.

— Вы готовите дома?

— Да! Еще как!

— А что-нибудь из кулинарной книги Россини?

— Иногда. Мне нравится рецепт Tornado Rossini, впрочем, это самое известное его блюдо. Это кусок филе-миньон, то есть стейк из говяжьей вырезки, который подается с горячим фуа-гра сверху — быстро обжаренной гусиной печенкой. Также в книге Россини много рецептов приготовления пасты и мяса — особенно мяса. Его основная «фишка» — это добавлять майонез во все блюда. Он был просто помешан на майонезе.

— Простите мне саму попытку сравнивать вас с кем-то, но ваше восхитительное legato напомнило мне Монсеррат Кабалье в ее лучшие годы. Давайте представим, что Кабалье сейчас двадцать лет: у нее сложилась бы карьера, как вам кажется?

— Думаю, да. Если у вас такой великий голос, как у Монсеррат Кабалье, то все должно получиться. Теперь у нас, правда, гораздо больше хороших певцов, чем пятьдесят лет назад, потому что возросло количество возможностей как следует научиться петь — и слава Богу! Но у настоящего таланта времени нет: вас заставят петь все подряд. Так что основной вопрос — как выбрать свой собственный путь. Нужно сфокусироваться на своей теме и следовать только за музыкой. Позволить музыке влиться в вашу личность, стать частью существа. А возможностей сегодня — море. Но надо быть действительно на высоте, bravissimo.

— А как вы объясняете успех певиц, далеко не совершенных вокально, но обладающих эффектными внешними данными?

— Действительно, трудный вопрос... Мир лирической оперы изменился сегодня. Система «звезд», которую вы имеете в виду, и все, что с этим связано, с вопросами музыки, искусства редко соприкасается. Они существуют раздельно. Но внешние данные, конечно, имеют значение. Если ты хорошо выглядишь, у тебя может быть больше ролей. Потому что постановщикам часто нужны не особенные голоса, а гибкие, фигуристые тела.

— То есть опера теперь — не для пения.

— Не всегда, но, к сожалению, такое случается.

— В чем разница между вашей вокальной школой и школой Мануэля Гарсии (легендарный вокальный педагог XIX века, автор учебников, изобретатель ларингоскопа. — Ред.)?

— Что же, конечно, «Школа» Мануэля Гарсии — хорошее пособие, которое и самому Россини тоже нравилось. Но, слава тебе господи, пение с тех пор эволюционировало. Так что теперь мы можем совмещать старые техники с современными приемами. Чтобы двигаться дальше, нам надо сопрягать исторический опыт с новостями в пении.

— Мне очень интересны подробности: что вы делаете нового, чего не существовало во времена Россини?

— Дыхание — вот хороший пример. Из моего опыта: я училась по-новому дышать. Правильное дыхание — это не вопрос мускульного напряжения. Я дышу и пою исходя из того, что основа находится внизу, в тазовом поясе, и петь нужно не глоткой, а вот этой базой. Это означает отсутствие напряжения в спине, плечах, гортани. Нужно производить звук умом, сердцем и дыханием. Понимаете, о чем я говорю, более-менее? Многие старые певцы практиковали определенного рода сокращения мускулов, выдержку и различные напряженные состояния. Но сегодня нам нужно расслабиться. Потому что мы очень много двигаемся на сцене, а не стоим в одной позе всю арию, как в прошлые дни. Наши плечи, руки, спина должны быть совершенно свободны. И для этого нам нужно использовать для пения лишь нижнюю часть тела.

© Stabat Mater

— Среди певиц, исполняющих старинную музыку, Россини в том числе, я слышал многих, исповедующих противоположный подход — исключительно горловые техники...

— Маньеризм, да.

— ...как, например, Чечилия Бартоли.

— Это особый случай!

— Я где-то прочел — вы были ее поклонницей?

— Я ее люблю. Ее методы исключительно современны: она взаимодействует с аудиторией с помощью огромных потоков энергии. Даже если чисто вокально это может вам не понравиться, потому что она исполняет колоратуры горлом, а не legato, она остается одной из лучших известных мне певиц. Потому что способ, с помощью которого она доносит музыку до человека, удивительный и великолепный. И поэтому я считаю ее невероятным художником.

— Быть может, мой следующий вопрос не точно по вашему адресу — я долго интересуюсь проблемой россиниевских теноров...

— У-у-у-ух!

— Они какие-то совершенно не мужественные. Может быть, все же верхний регистр в этих партиях предполагает фальцет, зато средний и нижний — баритональную окраску?

— Тенор, как вы знаете, — очень специфический тип голоса. За прошедшие 150 лет, мне кажется, голосовой диапазон стал ýже. Притом эталон «ля» повысился почти на полтона, и это действительно значительная разница. Поэтому современные россиниевские тенора могут вовсе и не пользоваться грудным регистром, сосредоточиться на головном, на высоких нотах.

— Выходит, только певцы с исключительными данными, как, например, Крис Меррит, могут по-настоящему озвучить весь диапазон подобных партий?

— Как с языка сняли! Я только подумала о Крисе Меррите! Это уникальный голос. И он, в общем-то, не совсем тенор. Он баритенор. Россини написал множество ролей для такого типа голоса. Орест в «Гермионе», Антенор в «Зельмире» или в операх-сериа — в «Танкреде» или «Семирамиде» — это никогда не «чистый» тенор. У исполнителя этих ролей должен быть тембрально окрашенный баритоновый низ и крайний теноровый верх.

— Мы ждем вашего следующего визита в Москву осенью: уже объявлено, что вы выступите с Российским национальным оркестром и дирижером Альберто Дзеддой.

— Не знаю, не знаю...

— То есть вы не уверены?

— Надеюсь, так оно и будет. Но контракт я еще не подписала.

— Скажите, что в нем, в Дзедде, особенного?

— Ну, это все равно, что вы бы попросили рассказать о моем отце. Это он меня открыл в 2003 году, когда я приехала в Пезаро на прослушивание, предложил спеть Мелибею в «Путешествии в Реймс». Я совершенно не была готова, но выучила роль за пять дней. Он все время был рядом, направлял и вдохновлял. Так что у меня появилась счастливая возможность готовить множество партий в операх Россини вместе с Дзеддой за фортепиано: «Севильского цирюльника», «Танкреда», «Золушку», «Семирамиду». Немногие могут похвастаться такой колоссальной привилегией! И он стал для меня кем-то вроде отца в музыке, правда, отношение его ко мне можно назвать скорее братским, нежели отеческим. Ему уже под девяносто, но он остается молод мыслью. Дзедда бывает жесток с певцами, и даже со мной он обходится круто, когда я ошибаюсь и пою ерунду. Но все-таки даже в эти моменты я продолжаю его любить.

Марианна Пиццолато в «Золушке» на сцене Королевской Оперы Валлонии, 2014© Opéra Royal de Wallonie

— Вы посвятили Россини много времени и сил. Планируете менять репертуар или вам комфортнее оставаться на уже освоенной территории?

— Я продвигаюсь вперед потихоньку. Я счастлива объявить, что со следующего года наступят перемены. Я никогда не расстанусь с Россини. Особенно с некоторыми ролями — «Итальянка в Алжире» или «Танкред». Но я уже закончила с «Золушкой» и «Севильским цирюльником». Ибо голос мой в данный момент развивается в ином направлении. В этом году я все же буду петь много Россини: две постановки «Итальянки» — одна во Флоренции, другая в Тулузе. Затем спою «Реквием» Верди. Затем у меня дебют в Метрополитен — «Вильгельм Телль». Но уже в 2017 году я буду петь Верди и Доницетти.

— Когда-нибудь возьметесь за Вагнера?

— Кто знает. Впереди длинная жизнь. Для начала я бы выучила «Wesendonck-lieder».

— Крис Меррит, о котором мы говорили, в 80-е выступал в репертуаре бельканто, а несколько лет назад мне посчастливилось наблюдать его работу в постановке «Grand Macabre» Лигети. Это было великолепно!

— Знаете, голос всегда преподносит большие сюрпризы. Он может меняться каждый день. Это вопрос эластичности. Если вы ею обладаете, можно петь бельканто, веризм или поп-музыку — да что угодно! Эту эластичность надо в голосе развивать и воспитывать. Меррит — восхитительный пример такой голосовой гибкости, и он продолжает быть одним из самых удивительных певцов в мире. Он — идеальный пример для молодых теноров. Но я знаю одного русского певца с очень похожими задатками. Его зовут Сергей Романовский. У него потрясающие возможности. Мы пели вместе в Лионе, это была «Зельмира», опера, в которой в свое время блистал Крис.

— Каково ваше впечатление от встречи с нашим самым талантливым молодым дирижером Максимом Емельянычевым?

— По моему мнению, Емельянычев — это будущее. Он станет одним из лучших в мире через несколько лет. Да! Он очень богато одарен! Прекрасный взгляд и большое сердце.

— Все еще поигрываете на саксе?

— Жаль, конечно, но нет. Времени нет заниматься. Но опять же — кто знает? Может, будет какой-то интересный проект, спектакль... Никогда не говори «никогда».

Комментарии

Новое в разделе «Академическая музыка»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Кристиан Янковский: «Банкиры — такие же сложноустроенные люди, как и художники»Разногласия
Кристиан Янковский: «Банкиры — такие же сложноустроенные люди, как и художники» 

Александра Новоженова попыталась узнать у куратора «Манифесты-11» («Что люди делают за деньги»), зачем он устроил выставку о профессиях в одном из самых дорогих городов Европы

29 июня 20167780
ХозяинОбщество
Хозяин 

Ольга Бешлей однажды встретила одного тихого, очень тихого, русского человека. Который чуть не довел ее до нехорошего

28 июня 2016544570