14 июня 2018Кино
64530

«Гербы — это просто красиво»

Иван И. Твердовский о своем новом фильме «Подбросы»

текст: Ольга Касьянова
Detailed_pictureКадр из фильма «Подбросы»© Кинокомпания «Новые люди»

«Кинотавр» закончился, но мы еще не сказали о нем все, что хотели. Итак, «Подбросы», третий игровой фильм Твердовского. Здесь молодой режиссер радикально рвет с прежней стилистикой. Он больше не играет с гиперреализмом, а вместо этого создает на экране замкнутый, камерный, даже сказочный мир. Успокаивается камера, усложняется язык. Главный герой фильма — супербой Денис, подросток с притупленным восприятием боли, живущий в сказочном интернате с добрым директором и другими необычными детьми. Мать (которая больше похожа на старшую сестру) забирает Дэна в нуарную Москву, в логово коррумпированных прокуроров и полицейских, напоминающее то ли Черный Вигвам, то ли вампирский клуб из «Сумерек». О своих экспериментах с формой и содержанием режиссер рассказал Ольге Касьяновой.

— Есть ли у тебя до сих пор проблема с репутацией «молодого режиссера»? Третий фильм, а ты все молодой.

— Да, приходится тут многим взрослым доказывать, что тридцатилетний — это не молодой человек. Что между мной или Горчилиным и дебютантами с первого курса есть большая разница, просто поколенческая. Для них этой разницы не существует.

— Ты резко сменил визуальный стиль...

— Ну, в первую очередь, его продиктовала история. Я закладывал идею еще два года назад, сразу после «Зоологии», и стиль мы развивали под нее. Тут все продуманнее, чем в предыдущих работах.

— Но твой метод работы без заранее прописанных диалогов сохранился?

— Да, и в этом новый стиль, конечно, чуть-чуть мешает. Приходят новые актеры, не знающие, как я работаю. Им выдается содержание, которое они осваивают. Но есть рамки кадра. И получается, что, с одной стороны, есть полная свобода реакции, выбора слов, отсутствуют дополнительные подпорки. А с другой — эту свободу нужно проявлять в каких-то ограничениях по кадру и требованиях оператора: здесь не выходить, сюда не вылезать. Это было очень сложно для актеров.

— Ты же снимал кино про супергероя?

— Да! А здесь почему-то никто не считал эту важную вещь — комиксовость. Когда я думал, как перевести «подбросы», трансформировать в наднациональную историю, тут возникло название «Jumpman» — и оно сразу дает понять, что у нас история про супергероя, Бэтмена, Бердмена и так далее. Мальчик с суперспособностью терпеть невыносимую боль живет в интернате с другими, тоже наверняка удивительными, детьми, они там тренируются, готовятся к встрече с миром, а потом он в этот мир попадает, сталкивается со всякими вампирами и проявляет себя. Меня очень грела эта принадлежность к жанру. Она дает хорошую базу авторскому кино.

Иван Твердовский

— Но твой супергерой не становится борцом.

— В нынешнем политическом климате простое несогласие, готовность громко сказать на улице «да пошли вы все в жопу» — это уже борьба и поступок. Вообще мне интересны вот эти отношения, когда человек в патрульной машине говорит в мегафон какие-то вещи, которые он считает, что может говорить, а человек, идущий рядом с машиной пешком, что-то шепчет — и не может ничего сказать. Наш пеший герой пытается уравняться с человеком в полицейской машине, это очень важно. Пусть он и не берет лук и стрелы.

— А как в картине появились элементы нуара?

— Мы пришли к ним с оператором, обсуждая противопоставление интерната и города. С одной стороны — светлое убежище, такая эклектичная усадьба, снаружи сталинский ампир, внутри модерн, огромные окна, с другой — наш жестокий ночной мир. Причем у нас нуар такой, специфический — он построен на красном и синем, как мигалка-«люстра» у дэпээсников. А интернат весь такой белый — вместе получается триколор.

— Как все эти продуманные художественные решения и ночные съемки сказались на бюджете?

— «Подбросы» значительно дороже моих предыдущих работ. Очень много работы фильм потребовал на постпродакшене.

— Особенно арт-вставка в духе Триера, где Денис представляет, как его разрывают, перетянув шлангом. Раньше у тебя были недорогие элементы фон Триера времен «Догмы», а теперь такая вот крутая вставка родом из «Меланхолии».

— Все так, мое увлечение продолжается. И да, вставка полностью нарисованная, сплошная графика, это очень дорого. А любование полицейской символикой сделано у нас на уровне хорошей глянцевой рекламной съемки.

— Почему вообще тебе так интересна эстетика власти: гербы, флаги, форма?

— Мне вообще интересна униформа. Картина наполнена этим фетишем — на судебных заседаниях у нас все при знаках принадлежности. Суд — это вообще же театральное, сценическое действо. А гимны, гербы и прочее в отрыве от политического контекста — это просто красиво. Я воспринимаю их как данность. Для молодого поколения, тех, кто, как и мой герой, родился и живет всю жизнь при Путине, власть — это просто данность, как цвет кожи. Я еще могу чем-то возмущаться, а они не видели ничего другого, и нет никакой перспективы изменения.

Кадр из фильма «Подбросы»© Кинокомпания «Новые люди»

— Есть мнение, что рожденные после миллениума, наоборот, политически сознательнее.

— Я думаю, все это большое преувеличение. Новое поколение аполитично. Для них власть где-то далеко и абсолютно неподконтрольна. В общем-то так и есть.

— Линия про отношения матери и сына и линия про столкновение с миром коррупции — это две разные истории или грани одной?

— Это одна история — про столкновение с миром вообще. Просто мать — это часть большого мира, которая стоит к герою ближе других, она вскрывает какие-то наиболее болезненные точки детства, и именно после этого герой теряет суперсилы, у него все сыплется, вся цепочка рушится. Так он взрослеет.

— Где ты набрался фактуры? Смотрел утренние шоу типа «Суд идет»?

— Смотрел, конечно. Астахова помню, это ж классика, но там немного другая специфика. Важнее, что я много участвовал сам в такого рода мероприятиях, был почетным понятым при дорожно-транспортных происшествиях и нужно было, чтобы моя позиция совпадала с официальной. В общем, был таким же Денисом, рассказывал, как я шел к товарищу, опаздывал на встречу, смотрел налево-направо… Там я насмотрелся, конечно. В фильме все по-другому, но какое-то сильное впечатление я получил.

— Опыт понятого ты получил в рамках работы над твоим документальным проектом о полиции?

— Да. Из него — вернее, из одной истории внутри проекта — и выросли «Подбросы». Другая станет в скором времени мультимедийной выставкой, которая пройдет в Москве. Там у каждого будет возможность самому побыть полицейским. А сам проект в процессе. Длится он уже много лет, но я очень надеюсь дождаться разрешения сюжета — потому что он ну очень крутой, вот увидите.

Комментарии

Новое в разделе «Кино»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Владимир Лагранж: «Меня спросили: “Володь, а вот ты во Франции был. А нищих там, какой-то социальный провал не снимал?”»Общество
Владимир Лагранж: «Меня спросили: “Володь, а вот ты во Франции был. А нищих там, какой-то социальный провал не снимал?”» 

Разговор с классиком советской фотографии об условиях работы репортера в СССР, методах съемки и судьбе его фотографического архива

16 августа 201835740